Ничего удивительного, что здание так назвали, ведь дом, где одновременно могли бесследно исчезнуть семь человеческих существ и никто из окружающих не попал под подозрение, действительно был домом призраков. …В одну из ночей в июне 1859 года два жителя Франкфорта – полковник Джей Си Макардл, адвокат, и судья Майрон Вэй из национальной гвардии – ехали из Буневилла в Манчестер. Их дела не терпели отлагательств, так что они решили продолжить путешествие, несмотря на темноту и близкое погромыхивание надвигающейся грозы, обрушившейся на них как раз тогда, когда они остановились перед «домом призраков».

Они вошли без дальнейших церемоний и закрыли дверь. В тот же момент оказались в темноте и тишине. Ни проблеска беспрестанных вспышек молнии не проникало сквозь окна и щели, ни малейшего звука ужасного грохота грозы не доносилось до них. Казалось, что они внезапно ослепли и оглохли. После Макардл говорил, что на секунду он посчитал себя убитым ударом молнии, когда переступил порог. Дальше приключение Макардла можно передать его собственными словами из газеты «Адвокат» от 6 августа 1876 года: "Когда я немного оправился от поразительного эффекта – перехода из грохота в тишину, – моим первым побуждением было приоткрыть дверь, которую я закрыл и за ручку которой я еще бессознательно держался, ощущая ее крепко сжатой в моих пальцах.

Я сказал «все», но по-настоящему единственными предметами, находившимися внутри глухих каменных стен комнаты, были человеческие трупы. Всего их было восемь или, может быть, десять – наверное, понятно, почему я не стал их считать. Они были разного возраста, или лучше сказать размера, от младенческого и выше, и обоего пола. Все лежали распростертыми на полу, за исключением одного, очевидно молодой женщины, которая сидела, оперевшись спиной на угол стены. Другая женщина, постарше, держала на руках младенца. Юноша-подросток лежал лицом вниз в ногах бородатого мужчины. Один или два были почти голыми.

Может быть, мой рассудок с помощью инстинкта самосохранения искал облегчение среди вещей, которые смогли бы рассеять его опасное напряжение. Среди всего прочего я заметил, что дверь, которую я держал открытой, была сделана из тяжелых металлических заклепанных пластин. На равном удалении друг от друга по всей длине ее скошенного края торчали три тяжелых болта. Я повернул ручку, и они сровнялись с краем, я отпустил ее, и они моментально выдвинулись. Это был пружинный замок. Внутри не было ручки или какого-либо выступа, только гладкая металлическая поверхность. Отмечая все это с интересом и вниманием, которое теперь при воспоминаниях поражает меня, я почувствовал, как меня отбросило в сторону, и судья Вэй, о котором я из-за волнения совершенно забыл, рванулся, отстраняя меня, в комнату.

Острый, невыносимый запах просочился сквозь дверной проем, буквально сбивая меня с ног. У меня перехватило дух, я почувствовал, что падаю, и, хватаясь за косяк двери, закрыл ее с резким щелчком! Больше я ничего не помню: шесть недель спустя я пришел в себя в гостинице в Манчестере, куда меня отвезли какие-то незнакомцы на следующий день. В течение этих недель я страдал от нервной лихорадки, сопровождавшейся постоянным бредом. Меня нашли лежащим на дороге в нескольких милях от дома, но как я покинул его, чтобы попасть туда, так и не знаю. После моего выздоровления, то есть как только врачи разрешили мне говорить, я навел справки о судьбе судьи Вэя, о котором (чтобы успокоить меня) мне говорили, что он в здравии и пребывает дома.

Все, что произошло потом – обследование того жуткого дома, бесплодные попытки найти комнату, совпадавшую с данными мной описаниями, желание объявить меня безумцем и, наконец, мой триумф над моими обвинителями, – со всем этим читатели «Адвоката» знакомы. По прошествии всех этих лет я все еще уверен, что раскопки, которыми я не имею ни права, ни сил заняться, раскрыли бы секрет исчезновения моего несчастного друга и, возможно, проживавших там ранее людей и владельцев пустынного и теперь уничтоженного пожаром дома. Я еще не отчаялся всетаки начать поиски, но мне очень горько, что их задержали из-за незаслуженной враждебности и неблагоразумной недоверчивости семьи и друзей покойного судьи Вэя".

Когда ночные путники вошли в дом из-за бушующей грозы, как уже говорилось, «ни проблеска беспрестанных вспышек молнии не проникало сквозь окна и щели, ни малейшего звука ужасного грохота грозы не доносилось до них». Это заставило Макардла серьезно задуматься, был ли он убит или лишен зрения и слуха. Если бы это был просто пустующий дом, можно было бы ясно увидеть молнию в окнах и, конечно, услышать стук дождя по крыше. Те, кто входил в другие измерения, часто описывают их подобным образом. Их называют странно тихими, безжизненными местами. Также немаловажно, что тщательное обследование дома не обнаружило комнату, отвечающую описаниям Макардла.

Лишь говорится, что жертва просто физически испаряется – довольно неожиданно – с лица земли.