– спросила девушка. А случилось следующее: след Чарлза внезапно обрывался, дальше шел гладкий, нетронутый снег. Последние следы были такими же отчетливыми, как и все предшествующие – видны были даже отпечатки гвоздей на подошве. Мистер Ашмор взглянул наверх. Мерцали звезды, на небе не было ни облачка, все это не поддавалось объяснению, которое само собой напрашивалось, такое же неправдоподобное, как и новый снегопад с отчетливо видимой границей. Подальше обойдя последние следы, чтобы оставить их нетронутыми для дальнейшего исследования, мужчина проследовал к ручью, за ним пошла вмиг ослабевшая и напуганная его дочь.

Четыре дня спустя убитая горем мать пошла на ручей за водой. Когда она вернулась, то рассказала, что, проходя мимо того места, где кончался след, она услышала голос сына и сразу же начала звать его. Как ей казалось, голос доносился то с одной, то из другой стороны. Когда ее спросили, что говорил голос, она не смогла ответить, однако утверждала, что слова были слышны вполне отчетливо. Через считанные минуты вся семья была на месте, но ничего не было слышно, а про голос подумали, что это могла быть галлюцинация, вызванная тревогой матери и ее расстроенными нервами. Но после этого, через неравные промежутки времени, голос слышали и другие члены семьи.

Интересно отметить некоторую схожесть между исчезновением Дэвида Ланга и Чарлза Ашмора. Голоса обоих, очевидно, были слабо слышимы в местах их исчезновений. В обоих случаях, голоса постепенно становились все слабее, а потом их уже совсем нельзя было расслышать. Хотя все это только предположения, возможно, что и Дэвид Ланг, и Чарлз Ашмор продолжали существовать в тех измерениях, в которые они попали. Неминуемо следовавшая за этим тишина говорит о том, что их существование там не было долгим. Или, может быть, они безуспешно пытались снова войти в свой мир в местах исчезновения. Так ничего и не добившись, они, скорее всего, уходили в другие места своего невидимого мира.