Мы распределили праздничные наряды, и мне досталось дежурить с 7 на 8 ноября. Зима в Красноярском крае наступает в начале – середине октября, и снежный покров ложится на землю уже до весны. Температура воздуха опускается ночью до 15-18 градусов ниже нуля. В обязанности дежурного по части входила обязательная проверка теплотрасс, котельной, автопарка и других сооружений. Дежурный располагался в казарме и, уходя с проверкой по объектам, обязан был сделать запись в журнале. Получив инструктаж у командования, я заступил на дежурство и занялся своей работой: обошел расположение части, провел ужин в столовой, вечернюю поверку и отбой.

Расстояние от казармы до котельной по дороге через тайгу 800 метров, а от котельной до автопарка 1500-1600 метров. Выйдя из котельной, метров через 250-300 на дороге я увидел три силуэта: два одинакового роста, около 180-190 сантиметров, третий пониже около 160 сантиметров, и принадлежал он подростку или девушке. Фонарь я не захватил, так как прекрасно знал дорогу, да и луна светила ярко. Что меня удивило, так это внешний облик и одежда идущих: сложены они были непропорционально: туловище длиннее нижних конечностей, руки, тонкие и длинные, достигали уровня коленей, продолговатая голова без шеи сразу же переходила в туловище.

Приняв их за террористов или диверсантов, я схватился за кобуру с пистолетом, пытаясь ее расстегнуть, и громко приказал: «Стой! Стрелять буду!» До неизвестных было метров 100-120, пистолет на таком расстоянии малоэффективен, но так поступать предписывалось инструкцией. Что произошло дальше, я восстанавливал по памяти в течение последующих трех-четырех лет, но к полной ясности не пришел. На мой окрик и судорожное движение руки к кобуре раздался шипящий звук (так открывают бутылку шампанского), и я получил сильный удар в грудь! Не знаю, потерял ли я сознание хоть на мгновение или нет, но все, что я увидел и запомнил, было как бы со стороны.

Тело двигалось с большой скоростью по трубе, как бы ввинчиваясь в нее. Вокруг было светло, серовато-зеленоватый свет исходил от стен. Ощущение было такое, будто огромный пылесос всасывал меня в неизвестность. Труба изгибалась, делала резкие повороты. Но что интересно: я ни разу не прикоснулся к стенкам этой трубы, и при такой огромной скорости движения волосы и полы шинели оставались в абсолютной неподвижности. На ногах были хромовые сапоги, но каблуки на них отсутствовали (?). Следующий кадр – комната, наподобие больничной палаты или операционной. Ослепительно белые стены и яркий свет, не дающий теней.

Я видел свой мозг! Серо-желтая, студенистая масса чуть подрагивала, как желе или холодец. Крови не было видно, тело ощущало холод, идущий от стола. Затем из воздуха, из пустоты, материализовались эти трое существ в гидрокомбинезонах, лица были закрыты масками. Они стояли вокруг стола и рассматривали мой мозг. Третий кадр – та же комната с тем же ярким светом и тремя неизвестными у стола, на котором, также без движения, распростерто мое тело с открытой черепной коробкой. У одного высокого индивида в руках с тонкими длинными пальцами оказалась булавка с ярко-красной, мерцающей головкой. Этой булавкой он сделал пять точечных уколов в открытый мозг.

Они энергично приводили меня в чувство, с ужасом взирая на появившегося дежурного по дивизии. При этом Василий шлепал меня по щекам и тряс за плечо, а Мамедов набожно причитал: «Ай, Алла! Капитана, ты откуда?..» Я машинально взглянул на входную дверь казармы – она была закрыта изнутри на два мощных железных засова! Над дверью висели большие электронно-механические часы «Янтарь», они показывали 00.07. Я глянул на ручные электронные часы – они показывали то же время… Отсутствовал я в казарме ровно 22 минуты. По прошествии определенного времени я проделал тот же путь с хронометражем к котельной.

Ворвавшись в казарму, он набросился на меня и дневального по роте с вопросами, что случилось в части. Выслушав наши доклады, а также дежурного по парку и кочегаров, он успокоился и повел меня в свой кабинет. Я поведал ему о своем происшествии. Командир в свою очередь рассказал, что был в гостях с женой у товарища, как полагается, в честь праздника выпили, попарились в баньке и в 23.45 отбыли на «уазике» к себе. Подъезжая к расположению части, увидели зрелище, от которого потеряли дар речи: огненно-черный шар, зловеще переливаясь и освещая все вокруг, уходил в звездное безоблачное небо! Прикинув место, откуда поднимался шар, майор решил, что взорвался один из паровых котлов нашей котельной!

» Я в ответ промычал что-то невнятное. Вооружившись фонарями, мы детально обследовали весь мой путь. На заснеженной дороге от котельной к автопарку четко вырисовывались мои следы и обрывались! Шел человек, оставляя следы на снегу, а затем взял да испарился, улетел. Но самое интересное – мы нашли мой правый каблук. В центре его было двухсантиметровое отверстие с ровными, оплавленными краями. Такое впечатление, что кто-то проткнул каблук раскаленным железным стержнем. Крепежные гвозди отсутствовали. Вот здесь в начале второго ночи 8 ноября 1989 года командир, поверивший во все происшедшее со мною, первый раз произнес слово: «НЛО».

Этим приказом предписывалось в случае встречи с таким явлением агрессивности не проявлять, огонь на поражение не открывать, а наблюдать происходящее и фиксировать события. По опыту мы знали, что бывает после таких заявлений: наезжает куча комиссий, задают разные глупые вопросы, и в итоге заявитель становится неугоден. Поэтому мы решили молчать и в таком же духе проинструктировали дневального роты. После этого гарнизона у меня было два других – на Украине и в Пермской области. В отпусках я много путешествовал: ходил в горы, спускался на байдарке по рекам, лазил со спелеологами. По службе мотался по всей стране и никаких негативных последствий от того происшествия не ощущал.

Мне надо было сделать снимок пазух носа. Так вот, я дважды его делал, и дважды снимки засвечивались. Начальник рентгенотделения подполковник Анатолий Иванович Юдин ругал некачественную пленку, подобрал снимок черепа, более-менее похожий на мой, и вручил его мне. Но снимки других офицеров на пленке этой партии почему-то получались нормальные…