Первые неожиданности начались вчера: около полудня наручные часы хозяина ушли на час вперёд, у хозяйки — наоборот, отстали на час. Вчера же вечером, в четверть восьмого, собрались на время покинуть квартиру. Одевались в коридоре, все трое. И тут в гостиной вдруг несколько раз ярко вспыхнуло! Заглянули, ничего необычного. Ушли, вернулись около девяти вечера. Стали готовиться ко сну — на постели разбросаны сигареты. Исчез молитвенник. На следующее утро, то есть уже сегодня, дважды у батареи отопления в кухне на полу появились лужи холодной, без запаха, воды. Молитвенник нашёлся под матрацем — всамой середине кровати.

Вдруг с разных мест потолка спальни полилась горячая вода, дважды окатив мальчика, так что вся его одежда намокла. Пришлось переодеться. И тут начались самовозгорания. Первым загорелся молитвенник, положенный под подушку. Оттуда пошёл дым: отвернули подушку — горит! Сгорели, обуглившись, первые 96 страниц, наволочка же осталась белоснежной! В спальне под одной из протечек (на потолке) загорелся стул, на спинке которого висел мокрый свитер мальчика. Огонь не пощадил и этот мокрый свитер! Потом стали загораться одежда и вещи мальчика, загорелась его парта со всем, что лежало на ней. Языки пламени лизали обои до высоты свыше метра.

Рис. 6. Последствия самовозгораний постели, лик главы семьи (выделено) в складках подушки. Рис. 7. Фрагмент подушки с ликом главы семьи. И глава семьи, и его сын всё время жаловались на сильное жжение в подошвах ног. Это началось с момента первых самовозгораний. «Подошвы горят, будто стою на раскалённой сковородке», — пояснил мне мальчик. Эти ощущения исчезли лишь к вечеру следующего дня. Несколько возгораний произошло при мне. Трижды горела постель в спальне, дважды загорались газеты в гостиной. Последнее в этот день возгорание случилось в половине шестого вечера: загорелась рубашка мальчика, лежавшая на спинке кровати в спальне.

Одно из таких изображений, как ни странно, оказалось почти точной копией лица главы семьи! Закопчённое пятно на обоях у стены, где стояла горевшая парта, на поверку оказалось прелестным женским профилем, но «нарисованным» вниз головой. Это выявилось случайно: фотография пятна лежала на моём столе в перевёрнутом виде! В натуре, на стене, заметить это было можно, лишь встав с ног на голову… К вечеру прибыла подмога. Приехал А.А.Шлядинский, пришли сослуживцы хозяина. Последнее странное происшествие случилось ближе к десяти часам вечера, но «странность» тут же прояснилась. Мои коллеги, выйдя на лестничную площадку, обнаружили две английские булавки, воткнутые крест накрест в верхнюю притолоку двери.

Моё присутствие их явно успокаивало, они с сожалением ожидали моего ухода. В тот день ночевать вне дома мне было не с руки, но всё же я решил остаться. Когда объявил об этом, в семье заметно спало напряжение. Мне было высказано встречное предложение устраиваться на ночлег в одной комнате со мной. Я согласился. «Моя» комната — гостиная — показалась всем нам не столь «беспокойной». Внесли в «мою» комнату все кровати, вдоль стены поставили четыре стула, к ним вплотную, бок о бок, придвинули кровати. Легли. Хозяин — на стульях, рядом, на кровати, его жена, потом сын, с краю — я. Обе собаки сами перешли на ночь в ту же комнату.

…На исходе ночи (было ещё темно) я вдруг проснулся — в состоянии крайней степени ужаса! Это случилось внезапно, без всякого перехода, без какой бы то ни было постепенности. Моя голова, покоившаяся на подушке, мягко пружинила на вставших дыбом волосах. Всё тело было покрыто мурашками. Я буквально обливался липким холодным потом. Меня всего колотило от какой-то неуёмной дрожи, зубы выбивали частую дробь. Колотило не от озноба — от ужаса. Первое побуждение — разбудить хозяина. Но я тут же устыдился: ему хватало и собственных страхов! Он ведь так надеялся на меня… Краем незамутненного ужасом сознания схватываю, что больше не происходит ничего необычного: мерно дышат спящие люди, на полу тихо сопят собаки, в комнате светло от уличного фонаря.

Алексей Константинович в ответ признался, что нечто подобное он испытал несколько дней тому назад на старой квартире, пробуя изгнать оттуда нечистую силу. В момент, когда он подкладывал колоду карт под диван, по его позвоночнику прошла почти непереносимая волна холодного ужаса и его буквально вытолкнуло из квартиры! Ещё тогда я обратил внимание на необычное для него выражение лица в тот момент. Случившееся долго не давало мне покоя, особенно в первые после испытанного ужаса дни. Признаюсь — в поисках объяснений я не обошёл вниманием и оккультную литературу. Тогда, в те первые дни, мне попалась книга С.

Холодеет же человек не от страха, как принято думать, а от потери жизненной силы, пояснял С.Тухолка. То, что тогда я действительно похолодел и лежал подобно хладному, но ещё влажному от хладного же пота трупу — для меня не подлежит сомнению. Но от чего? От потери жизненной силы? Да её (в общеупотребительном смысле) в тот момент у меня, по-моему, просто не было! От страха? Скорее, от крайней формы его выражения — ужаса. Да и никакого привидения в моих тогдашних ближайших окрестностях видно не было… Может быть, оно, похитив все мои жизненные силы, к тому времени уже убралось восвояси? Или ему не хватило даже всех моих жизненных сил и потому оно оказалось не в состоянии материализоваться?

Страх может иметь разную степень: от лёгкого испуга до состояния ужаса».