Было около десятка чужих писем, один перевод алиментной выплаты на 100 рублей, чужие открытки, дорогие «толстые» журналы, например «Москва». С осени поток не принадлежащей им корреспонденции стал возрастать. На почте лишь руками разводили. Мне удалось застать почтальона. В ответ на мои недоумённые вопросы и разъяснения он лишь сочувственно посмотрел на меня: «Такого в нашем отделении связи быть не может!» Потом в почтовом ящике стало гореть… Первые серьёзные неприятности начались 31 октября 1989 года. Дверь в эту квартиру открывается в коридор, куда выходят двери ещё трёх квартир. В течение нескольких дней пол, стены и двери квартир были облиты краской, чернилами и какими-то другими жидкостями.

На всякий случай уже в ноябре сменили замок на коридорной двери, закрасили дверные стёкла, чтобы не было видно с лестничной клетки. Тут же на стенах коридора появилась надпись: «Закрасили стекло ну и штож серавно пробирусь». На некоторое время всё прекратилось. В первой половине декабря мать с дочерью стали находить перед своей входной дверью стопки мелочи, но не брали их. 15 декабря «это» вошло в квартиру. Стала появляться вода в ванной, на кухне, в прихожей, в комнате, даже из-под плинтусов. Сантехники ничего криминального не нашли. Паркетный пол вспучился от постоянной влаги. 6 января 1990 года начались самовозгорания, зато прекратились водные «процедуры».

Вылетело три куска. Последний летел по горизонтальной кривой и с такой силой швырнулся о пол, что разбился вдребезги. Стало неуютно, и все вышли в коридор. Тут же из квартиры в коридор начали вылетать всякие мелкие вещи, попадая при этом в людей. Они перешли на лестничную площадку. Попадало и там. Пришлось идти в милицию. Там им искренне посочувствовали. Взбесившийся апельсин разбил внутреннее стекло кухонного окна, застряв в нём. На другом стекле засиял нарисованный зубной пастой чёртик. Это было уже 10 декабря. Отрезались пуговицы, резались или исчезали вещи. Стали появляться надписи угрожающего содержания, например: «Водку срочно, а то ночью зарежу».

Несколько раз в комнате обнаруживались до сорока мелко нарезанных листочков бумаги с рисунками НЛО и их «обитателей». Всё это очень нервировало семью. Тут необходимо сделать одно пояснение. Маму с дочкой не оставили без внимания ни мы — исследователи, ни родственники, сослуживцы, знакомые. Всякий раз, как я приходил, в квартире уже находилось до дюжины человек. Все пытались, каждый по-своему, дать объяснение. Но маме с дочкой наиболее правдоподобной показалась инопланетная гипотеза. Для них это была даже не гипотеза, они и в самом деле считали, что это так и есть. Ведь мать и дочь были свидетелями таких чудес, на которые способны разве что инопланетяне.

Однажды я, не привлекая ничьего внимания, уединился в ванной комнате. Через несколько минут слышу — спрашивают, где Игорь Владимирович (как раз тогда стали пропадать вещи — шапки, сумки, пальто и прочее). Начинаются усиленные поиски Игоря Владимировича, заглядывают во все щели, отодвигают мебель. Потом толпой побежали в коридор, где с соседями беседовал пришедший вместе со мной корреспондент газеты «Московский комсомолец» В.Н.Травин. Спрашивают у Виктора Николаевича, не видел ли он меня? — Нет, не видел. — И Игорь Владимирович мимо вас не проходил? — Нет, а что случилось? — Исчез Игорь Владимирович!

Только Виктор Николаевич спокойно стоял в стороне, незаметно вертя пальцем у виска в их адрес. В эту ночь мне пришлось остаться там ночевать. Родственники и знакомые были напуганы всем происшедшим, ночевать боялись, а мать с дочерью собирались провести эту ночь на вокзале. Правда, поздно вечером гостей ждало ещё одно испытание: входная дверь оказалась закрыта на второй замок, который никогда не использовался. Подходящий ключ нашли с трудом. Ночь и утро прошли спокойно. В последующие дни записки множились. Они обнаруживались в самых разных местах, однажды — на коленях задремавшей днём хозяйкиквартиры.

Спрашивайте. — Нет. — Нам бояться вас нужно? — Нет, конечно. — Вы хотите с нами жить дружно? — Не знаем. — Напишите, что вам надо? — Вас. Этот диалог состоялся 17 января. А через день «они» прислали свою «визитную карточку» с изображениями двух перекрещенных кругов, человечка с антеннами на голове и четырёх цифр — 0398. Последние три цифры страшно напугали одну из подруг мамы: это был номер её квартиры! Номер, которого дочка хозяйки этой «нехорошей» квартиры не знала (многие всё-таки не исключали, что записки могла писать и подбрасывать она). Подруга восприняла этот номер как знак, что «они» появятся в её квартире…

А вот Витя — Виктор Николаевич Травин — произвёл на «них» самое благоприятное впечатление. Тут я с «ними» солидарен. Рис. 32. Визитная карточка «инопланетян»… Последующая переписка была сосредоточена в основном на персоне В.Н.Травина. Около часа дня 21 января появилась записка такого содержания: «Звонить Вите срочно у нас топор ночью убью если не позвоните Вите и Володе нам только поговорить». Чуть позже пришла другая: «Мы вас заберём 26 если сегодня Володя и Витя не будут с нами говорить в туалете по хорошему а то начнём по плохому ясно вам всем». 23 января и я стал одним из персонажей переписки: «.

Володя и Лида — родственники хозяйки, Вера и Света — мать и дочь, живущие в этой квартире. Югарь Владимирович — это я. Любопытно, что, как летом 1991 года сообщил мне А.К.Прийма, в одном из его последних контактных экспериментов контактёр, ничего не ведавший ни об этой записке, ни обо мне, почему-то тоже назвал меня «Югарь Владимирович». Но это так, к слову. Изощрённый морально-психологический террор новогиреевского полтергейста вынуждал семью идти навстречу самым немыслимым вымогательствам невидимого рэкетира. Рис. 33, 34. «Инопланетяне» почтили своим вниманием и автора. Рис. 35, 36. Фрагмент последнего послания новогиреевского полтергейста: в конверте и на пяти страницах.

А то, что он журналист, а не редактор, для «них» было несущественно… Но матери с дочерью, их родственникам и знакомым было отнюдь не до шуток. Они воспринимали всё это совершенно серьёзно и вовсе не хотели покидать нашу зелёную старушку-планету. Позвонили мне, попросили назавтра приехать с Виктором Николаевичем. За себя я поручился, а вот за Виктора Николаевича не мог. Не потому, что предполагал отказ с его стороны, а потому, что сомневался, найду ли его. Ведь я иногда месяцами не мог до него дозвониться! Правда, когда я бывал ему нужен, он мгновенно разыскивал меня… Но тут мне повезло, Виктор Николаевич оказался на месте.

Мы договорились встретиться в той квартире на следующий день вечером. В среду 24 января, приехав, мы узнали, что вчера около семи часов вечера пришло последнее письменное послание — в конверте и на пяти страницах. Впервые была подпись «отправителя»: ИНОПЛА. То есть инопланетяне. Они, в частности, писали: «В среду вы нас увидите в туалете сначала покажутся наши глаза потом мы мы вам плохого не сделаем мы поговорим и исчезнем». Было указано и точное время, когда и кому там сидеть: с 18.00 до 18.20 — Витя, Володя, Света, с 18.22 до 18.30 — Вера, Югарь и опять Володя. Лиду «они» отставили: «не хочет она трусиха».

Такое послание было неплохой прелюдией к полученному через час письму. Адресаты были уже почти «тёпленькие» и готовы поверить во что угодно. Рис. 37. Прелюдия к последнему посланию «инопланетян». В назначенное время мы, согласно установленным инопланетянами очерёдности и времени, дружно исполнили предписанный нам долг. Правда, ни их глаз, ни их самих мы не увидели. Но зато успокоенная таким коллективным действом семья решила и в этот раз ночевать не на вокзале, а у себя дома. В последующие дни и недели стало спокойнее. Фантасмагория близилась к своему завершению.