Филадельфийцы (так их потом стали называть) постепенно расширили круг своих единомышленников. В него вошли такие высокообразованные приверженцы философии Якова Бёме, как Фрэнсис Ли, Лот Фишер, Томас Бромлей и другие. В конце концов в 1670 году все они объединились в религиозную общину Филадельфийское Братство. Особенностью их веры была убеждённость в возможности сокровенного общения с духовным миром, что многие годы спустя оставило заметный след на учении знаменитого Э.Сведенберга (1688–1771). Последователями доктрины филадельфийцев стали многие тысячи людей в разных странах мира, до того — приверженцев ортодоксальных церковных учений.

Гораздо чаще его последствия носят более локальный характер, отражаясь лишь в памяти непосредственных участников событий да в материалах давно забытых газет и журналов, как, например, это было в случае полтергейста, наблюдавшегося в конце 50-х годов прошлого века в американском городе Медина. Там в семье одного из самых уважаемых граждан поселился крайне дурно воспитанный дух. Он не только стучал, но и нередко «откалывал» неприличные шутки в адрес двух молодых дочерей главы семейства. Например, любил стаскивать с них постельные принадлежности, обычно в самое неподходящее для этого время. Потом дух стал говорить.

Постоянно раздавались стуки, летали, падали, исчезали различные предметы, полы заливались водой, рвалась и резалась одежда, слышались наводящие ужас хохот и кошачье мяуканье. В лица летели игральные карты, ножи и ножницы, из запертого комода исчезали вещи, но самое непонятное — этот проказник знал все мысли и намерения каждого члена семьи! Дети были полумертвы от страха. Если просили отдать взятую вещь, она возвращалась. Но на вопросы никто не отвечал. Специально на ночь спрятанная за пазуху свеча исчезала и оттуда. В конце концов одна из соседок посоветовала обратиться в церковь, заказать службу по умершим.

Спросили «автора» записки, почему же раньше не сообщал это? Тут же на стол упала вторая записка, также по-русски: «Я был нем и не мог говорить, я должен был это делать, потому что это было вам назначено и если бы терпеливее переносили, то в половину того не было бы. Вам это было назначено, дабы вы узнали зло и добро, и верили; как будете верить, так вам и будет». Вскоре появилась и третья записка: «Теперь я назначен вас защищать». И «он» стал защищать семью и помогать ей. Если, например, в семье ссора, тут же летит записка: «Лучше было бы, если бы вы мирно жили». При высказывании намерения куда-нибудь ехать запиской же выражалось одобрение поездки или совет отложить её, если предвиделась какая-либо опасность.

Всё началось с поисков мыши, которая, считала Эстер, забралась под её одеяло. Поиски ни к чему не привели. Около десяти часов вечера следующего дня Эстер внезапно выпрыгнула из кровати с криком: «Боже мой, что со мной происходит? Я умираю!» Вбежали домашние, видят: волосы Эстер стоят дыбом, глаза почти вылезли из орбит, лицо побагровело, тело невероятно разбухало прямо на глазах. Эстер дико кричала от боли. А по всему дому раздавались громовые удары — будто сам дом рушится! Но постепенно всё прошло и Эстер удалось немного поспать в оставшуюся часть ночи. Новое «нападение» на Эстер случилось четырьмя днями позднее, и опять когда она уже легла спать.

Эстер же была в шоке. А подушка то выскальзывала у неё из-под головы, то вновь возвращалась на место. К этому времени стуки превратились в царапанья. Внезапно все почему-то пришли к мысли, что эти царапанья — не что иное, как попытка связаться с ними. И тут же увидели слова, которые медленно возникали на стене спальной комнаты. Слова казались как бы выгравированными: «Esther Cox, You Are Mine To Kill». Один из возможных вариантов перевода — «Эстер Кокс, ты должна меня убить». Другой — «Я убью тебя!» Как только эти зловещие слова полностью вырезались в стене, снова начались удары, да с такой силой, что от стены отвалился кусок штукатурки.