Принесли от соседей исправные настольные электронные часы с цифровым циферблатом, включили в розетку. Но и они стали уходить вперёд. Вновь, как и вчера, выкладывались веером на стиральной машине тюбики. В санузле на полу была найдена разобранная на части безопасная бритва, футляр от неё был обнаружен в унитазе. Происходили и другие столь же странные события. Рис. 38. Невинные шалости Оникса. В сковородке, где жарится картошка, вдруг оказывается неочищенная луковица. Рис. 39. Привязывая крышку к кастрюле, хозяева пытались оградить её содержимое от овощных очисток, обгорелых спичек и прочей подобной дряни.

В 19.10 обнаружили, что все они ушли вперед на 2 часа 10 минут. Мой будильник (он был в портфеле, и я никому не сказал об этом) показывал правильное время. В 19.15 выложили на стол сразу 6 часов: мой будильник, трое наручных и двое настольных. В 19.47 (истинное время определяли по телефонной службе говорящих часов) все 6 часов показывали 21.40; столько же было и на висящих на кухне механических часах-кукушке. Я стал часто бывать в этой семье и не раз подвергался различным «нападениям». Через несколько дней чай в чашке, который на моих глазах приготовила и дала мне хозяйка, оказался солёным. Они не удивились, лишь посочувствовали: только вчера хозяин, собственноручно приготовив на кухне чай и тут же пригубив его — ещё сладкий!

Постепенно проявления сосредоточились на манипуляциях с предметами домашнего обихода: они летали, швырялись, перемещались, исчезали — иногда насовсем — и вновь появлялись. Особенно доставалось одиннадцатилетней Наташе и дневниковым записям бабушки. Записи часто исчезали, иногда возвращались, и Наташина бабушка часть своих записей отдала на хранение В.Н.Фоменко и мне. А лицо Наташи разрисовывалось цветными фломастерами, шариковой пастой, чёрной сапожной ваксой — всё это наносилось молниеносно и незаметно для неё самой. Приглашённая В.Н.Фоменко ясновидящая, пользуясь рамкой, вращающейся в её руке над алфавитом, нашла, что всё это — проделки некоего Оникса.