Как-то, когда мать Саши обедала на кухне, на обеденный стол упала записка: «Пока ты здесь ешь, там у тебя всё горит». Побежала в другую хату — а там полно дыма, на кухонном столе навалены вещи, край стола и всё, что на нём, горит. Усадила Сашу на скамейку перед домом, его дважды сбросило на землю. Позвала к Саше соседей, сама побежала тушить огонь. А Сашу при соседях что-то приподняло, унесло метров на 15 и уложило на землю, руки сведены судорогой, во рту закушена палка. Его подняли, усадили, растёрли руки. Но повторилось то же самое: опять его что-то приподняло и отбросило: руки заломлены назад и скрючены, ноги сплетены, в зубах палка.

На бегу сорвал с себя и бросил пальто, шапку, пиджак. Бежал так быстро, что нельзя было догнать. Сели в машину, догнали лишь через полтора километра. Один из мужчин схватил Сашу, но тот с какой-то неимоверной силой вырвался и вновь стал убегать. Еле поймали и успокоили. Соседка, шестидесятипятилетняя Зинаида Прокопьевна, решительно требовала реабилитации: в одной из записок объявлено, что всё это «наслано» ею. Тем более, что незадолго до того, как всё началось, она поссорилась с бабушкой Саши: обменялись проклятиями, пожелали друг другу всяких неприятностей. В той записке она была названа «тётка Зина».