Об этом сообщила даже программа «Время». Что касается Ури Геллера, то с моей точки зрения он представляет собой почти уникальный в истории человечества пример долговременного носительства полтергейстных проявлений. А уникальность эта двоякого рода: с одной стороны, Ури способен частично управлять этой своей странной силой — сознательно, произвольно, по желанию. С другой — проявления этой силы, начавшись ещё в его детстве, продолжаются и поныне (Ури родился 20 декабря 1946 года). Вот какой отрывок из воспоминаний Ури Геллера особо привлёк внимание мамы Вовы (ко времени излагаемого ниже происшествия Ури, почти как и Вове, исполнилось три года): — День клонился к вечеру, но было ещё светло.

Что-то заставило меня посмотреть на небо — я очень хорошо помню — всё оно было залито серебристым светом. И первая мысль, которая пришла мне в голову: «Что случилось с солнцем?» Это явно было не то солнце, к которому я привык. Яркий свет словно бы накрывал меня, опускаясь всё ниже и ниже. Наконец он приблизился ко мне вплотную. Я вдруг почувствовал сильный толчок и упал на спину. Голова моя, казалось, вот-вот расколется от нестерпимой боли во лбу, и тут я потерял сознание. Сколько пролежал я так, не знаю. Но когда пришёл в себя, то сразу же побежал домой и рассказал всё маме. Она очень разволновалась и почему-то рассердилась, а я как-то инстинктивно понял, что случилось что-то очень важное.

Свыше двух десятилетий спустя после происшествия в том арабском садике Ури Геллер согласился подвергнуться гипнозу с тем, чтобы попытаться вспомнить в гипнотическом состоянии то, что, возможно, ещё удерживается в глубинах его памяти, но не вспоминается в обычном состоянии. Погружение Ури в гипноз состоялось 1 декабря 1971 года. То, что рассказывал Ури под гипнозом, записывалось на магнитофоне. Затем эту запись дали прослушать Ури. Вот как он сам вспоминает об этом: — Потом плёнка дошла до того места, где мне три года и я вспоминаю то происшествие в арабском садике, когда яркий свет ударил меня и я потерял сознание.

Но сам Ури, утверждал голос, не должен помнить то, что произошло тогда, в его раннем детстве. Но вернёмся к Вове. После того странного ночного происшествия спокойно прошло около десяти лет. Но за несколько месяцев до 16 февраля 1991 года в комнате Вовы стали слышаться какие-то стуки и как бы шаги. Недели за полторы до 16 февраля его мама увидела во сне, будто бы горит крыша дома над их подъездом и мусоропровод. Примерно за неделю до 16 февраля крыша и в самом деле загорелась (я опросил соседей): дым заметили с улицы, он был и в подъезде, вызвали пожарных, через десять минут приехало 3 машины.

А 16 февраля всё и началось… Июль 1991 года Вова провёл в деревне. Трижды за это время комната, где ночевали Вова и его мама, освещалась непонятным светом. Он падал в комнату через окно. Было впечатление, что окно как бы освещается лучом прожектора. Это происходило глубокой ночью и каждый раз длилось не меньше часа. Вова при этом не просыпался. Деревня глухая, фонарей на улице нет, машины — редкость. Если бы светили фары, была бы слышна работа мотора. А тут было тихо. Этот странный свет настораживал. Пожалуй, надо ещё заметить, что Вова — мальчик вообще-то отменного здоровья, крупный и упитанный, — стал жаловаться на головную боль.

Кто-то из моих коллег (кажется, первым это отметил В.Н.Травин) сделал очень интересное замечание. Если слово «Апапыня» прочитать по слогам, то оно прозвучит похоже на «а папы нет»… Если тот же набор слогов прочитать с конца, то будет похоже на «я не папа»… А у Вовы действительно имеются трудности с папой. Как они были и у Геллера — в том же примерно возрасте. Имеются и другие параллели между Вовой и Ури. Некоторые из них весьма любопытны, но нуждаются в более тщательном исследовании. Поэтому они пока не затрагиваются.