Прошу выслать специалиста для фиксации всего происходящего, чтобы убедиться в истине. Копию этого заявления, направленного адресату в начале 1975 года, прислал мне по моей просьбе Семён Миронович Полонский, в то время — рабочий Киевского экспериментального завода. А узнал я о том, что творилось тогда в его квартире, из письма Семёна Мироновича в редакцию газеты «Труд», которое он отправил 1 декабря 1989 года. За несколько дней до этого в «Труде» была напечатана статья И.Царёва «У чёрта на куличках», в которой описывались события, в чём-то схожие с теми, что 15 лет тому назад пережила семья Семёна Мироновича.

Вошли в квартиру. Там царил страшный беспорядок, словно бы прошёл свирепый ураган… Пол усыпан осколками стекла. Языки копоти и выжженные пятна на обоях. В закопчённом углу стоял обгорелый остов телевизора, рядом — такое же обгорелое кресло. Большинство оконных стёкол разбиты, некоторые окна зияют дырами. На подоконниках лежали обугленные книги, другие обгорелые предметы. Ни одной целой электролампочки. Проводка местами обуглена, вместо люстры висят почерневшие провода. Почернело и на местах бывших выключателей и розеток. Электросчётчик и щит, на котором тот крепился, прислонены к стене в коридоре.

Наружный край ванны опирается на стопку кирпичей. Хозяева квартиры собирают вещи, выносят мебель. Идёт срочная эвакуация. Постепенно стала выясняться общая картина. Нечто подобное уже было дважды — в 1982 году и весной 1989 года. Тогда взрывались электролампы, портились провода. Сами собой вывинчивались пробки. Они с силой вылетали из своих гнёзд и пробивали висевшее напротив зеркало. По совету электрика поменяли проводку на наружную. Но в обоих случаях «чудеса» длились недолго, а происходившее весной 1989 года было значительно слабее, чем семь лет тому назад. А тут всё началось в конце октября — начале ноября 1989 года, когда живущие в этой квартире три женщины — мать и две её взрослые дочери — стали очевидцами происшествий, несуразность которых явно отрицала любой мало-мальски здравый смысл. .

Сами собой срывались с места, летали или падали различные предметы, открывались газовые и водяные краны, взрывались электролампы, трескались и бились оконные стекла — вначале внутренние, а потом наружные, бились стеклянные плафоны у люстр. Из щитка выворотился электросчетчик, потом сам щиток, квартиру обесточили, но явления продолжались. Однажды майор Никогосов велел всем выйти из квартиры на лестничную клетку, проверил, не осталось ли кого. После этого в пустой квартире раздался мощный взрыв. Вошли и увидели, что на месте унитаза — груда осколков. В другой раз в пустой, без людей, квартире на мелкие гранулы разбилась стеклянная трёхлитровая банка.

Однажды там ударил фонтан горячей воды. Вызванные сантехники сказали, что кран горячей воды был срезан как бритвой: «Нам бы такую!» Выдвинулись из стены ванной комнаты кронштейны, крепившие раковину, они еле держались. Их вместе с раковиной положили на пол. Через некоторое время раздался взрыв: раковина — вдребезги, каждый из чугунных кронштейнов оказался расколотым на две части. Выворотились две чугунные ножки из-под ванны, одна из них раскололась вдоль. Время от времени ощущался резкий запах озона. Всеобщее разорение довершил второй пожар. Одновременно вспыхнуло в двух комнатах, разделённыхтретьей, в которой не горело.

Но единодушия в оценке происходящего не было. Не все верили, что всё происходит само собой. Кое-кто приписывал всё это домовому, «Барабашке» или нечистой силе, — надо же это как-то хоть себе объяснить! Другие, более критически настроенные, полагали, что это козни не дьявола, а хозяев. Мол, хотят получить другую квартиру. Так рассудили и в ДЭЗе, в кое-кто даже в исполкоме райсовета. Особым недоверием отличался один из соседей по подъезду. Но когда на его глазах какой-то предмет сам собой поднялся в воздух и, огибая препятствия, полетел прочь, сосед изменил своё мнение на противоположное и дажесогласился рассказать об этом происшествии перед телевизионной камерой.

Н.Фоменко задумано, сделали своё дело. Обе эти акции в значительной мере рассеяли недоверие к происшедшему со стороны местных органов власти и способствовали принятию мер по социальной защите пострадавших. Задачу же их защиты от местных органов власти взял на себя В.Н.Фоменко. К сожалению, как мы ни старались, не удалось защитить прекрасного и отзывчивого человека — заместителя начальника 132-го отделения милиции майора Никогосова Тиграна Айкоповича. Ведь во многом благодаря ему и его подчинённым жильцы этой несчастной квартиры были избавлены от печальной необходимости противостоять грозным обвинениям в разгроме собственной квартиры.

Но тут уже мы с В.Н.Фоменко почти ничего сделать не смогли. Описанные выше разрушительные феномены были лишь частично отражены в статье «У чёрта на куличках». Но Семён Миронович Полонский, написавший заявление, с которого начинается эта глава, как человек, уже переживший нечто подобное, сразу же понял, что в его квартире происходило нечто примерно то же самое. Вот как он описывает то, что было в 1974–1975 годах в его собственной квартире в городе Киеве. Этот ужас, сообщил Семён Миронович, длился целых полтора года. Всё началось с полётов предохранительных пробок, укреплённых на электросчётчике.

— Никто этому не хотел верить. Ближайшие соседи были в ужасе от таких звуков». Обратились за помощью. Электрик домоуправления посоветовал заменить скрытую электропроводку. Инженер Киевэнерго, проверив счётчик, нашёл его исправным, заменил провода на вводе и выводе счётчика. Не успел он выйти, как тут же при нём сгорели провода, открутились, перегорев, пробки. После этого он признался, что с подобным ещё не встречался и ничем помочь не может. Составил акт, что электрику домоуправления следует подтянуть контакты распределительной коробки в парадном и смести пыль с проводов… Электрик сделал новый контрольный ввод в распределительную коробку и подключил контрольную лампу.

Счётчик же вырвало из ниши с треском и грохотом. Он отлетел более чем на метр и упал в коридоре. В такой ситуации пришлось обходиться без счётчика. Подключили ввод электропитания квартиры напрямую, надёжно заизолировав место соединения. Однако оно стало на глазах с треском извиваться, совсем как змея, и каждый раз обламывалось. Потом наступила вторая стадия чудес. Стали сами собой отвинчиваться и с треском разбиваться электролампы. Откручивались и разлетались по разным углам люстровые электропатроны. Откручивались, падали и разбивались плафоны. Электророзетки и выключатели вырывались из стен и летели в одном направлении — в кухонное окно.

Также поставили новые розетки, выключатели, распределительную коробку. Думали, будет лучше. Но стало совсем худо. На стенах и потолке начала осыпаться штукатурка, потому что замурованные в пазы провода скрытой проводки стали вырываться из своего ложа. Они гирляндами свисали со стен и потолка. Освобождение проводки из пазов сопровождалось сильным грохотом и взрывами. В то время, когда провода вылезали из стен, Полонские пригласили начальника домоуправления и дворника — убедиться. Убедились и быстро удалились — им стало явно не по себе. Убедился и начальник жилуправления Печерского района Иван Поликарпович Шляхтин — при нём сами собой выкручивались и вдребезги разбивались электролампы.

Вылетели из розеток фарфоровые колодки: разбив внутреннее стекло кухонного окна, легли между рамами. Открутился плафон, упав на кровать, где лежал болевший тогда сын Семёна Мироновича. Его жене в плечо ударил вывинтившийся электропатрон. Приглашённые частным образом инженеры — опытные специалисты с большим стажем — не могли помочь ничем. Только посоветовали полностью отключить электропитание квартиры, провести наружную проводку. Провели, подключили три лампочки: «Но этих лампочек не накупишься, — сообщил Семён Миронович. — Летят и невключённые». Отключили питание, но чудеса не прекратились: «Взрывы как при бомбёжке продолжаются, и последние крышки от розеток отлетали уже без питания.

— Прошу выслать комиссию, зафиксировать всё происходящее и устранить это несчастье, обрушившееся на наши головы». О том же взывал и Семён Миронович в своём заявлении от 31 января 1975 года на имя председателя Печерского райисполкома Лукаша А.М.: «Такое впечатление, что мы на войне, где рвутся снаряды. А может быть, у нас какая-то радиация? Мы больше не можем находиться в такой обстановке. Окажите немедленное содействие. Спасите меня и мою семью от такого несчастья». Эти «бомбёжки» начинались ежедневно, примерно с полудня и до пяти-шести часов вечера, с перерывами, как бы для отдыха уж не знаюкого — то ли хозяев, то ли поселившейся у них нечистой силы.

Но этого не произошло». По словам Семёна Мироновича те, «кто не присутствовал при этом, вообще не верят и смеются, как посмеялись сотрудники Киевэнерго, когда мы им принесли заявление. Сказали, что такого явления не может быть вообще. Так же посмеялись и электрики из аварийной службы электросети». Наконец, 6 февраля 1975 года квартиру посетили два инспектора энергонадзора из коммунально-бытовой энерго-инспекции Энергосбыта — Л.П.Могилевич и К.М.Ярко. Они составили акт осмотра — любопытнейший с моей точки зрения человеческий документ! Ниже я буду цитировать его, сопровождая своими комментариями.

Они и мысли не допускали, что подобная самовольность здесь была абсолютно ни при чём. «2. Старая скрытая проводка извлечена из пазов. 3. Демонтированы розетки, выключатели и люстры». — «Извлечена», «демонтированы» — конечно же, инспектора не сомневались, что и этот криминал — дело рук жильцов! «4. Абонентом электропроводка выполнена временными линиями и не соответствует «Правилам устройств электропроводок». — Что же, тут, как говорится крыть нечем. Но попробовали бы инспектора сами хоть раз побывать в шкуре хозяев осмотренной ими квартиры: посидеть холодным зимним вечером при свечах в обесточенной квартире, к тому же под непрерывной «бомбёжкой»!

Но это действительно был не их участок работы, не их профиль. Тут требовались специалисты по полтергейсту. Однако инспектора не грешили против истины и были правы в одном отношении: в отсутствие полтергейстных эффектов «ненормальных явлений в электропроводке» и не могло быть обнаружено! Им просто неоткуда было взяться! В данном случае не повезло как жильцам, так и науке: троекратная проверка тех «ненормальных явлений» пришлась на время, когда их просто-напросто не было! Почему? Тут могли быть две причины. Во-первых, время проверок совпало с наступлением естественных пауз в проявлениях полтергейста.

К сожалению, их предложение было отвергнуто. Ну, а инспектора предписали жильцам устранить все замеченные неисправности и нарушения в срок до 18 февраля 1975 года. «При невыполнении предписания, — пригрозили они, — подача электроэнергии будет прекращена». И при очередной «бомбёжке» пришлось бы сидеть в темноте. Но в конце концов, сообщил Семён Миронович, не прошло и полутора лет жизни под «бомбёжкой», как всё само собой прекратилось. Полонские сделали ремонт в этой квартире (естественно, тоже за свой счёт!) и обменяли её. «Сейчас живём по соседству с этим домом, больше ничего подобного там непроисходит, но память о происходивших чудесах ещё жива — как у нас, так и у наших бывших соседей», — заключил своё письмо С.