31 мая 1990 года пригласили Ж.В., и она, проведя некий ритуал в правом боксе, прекратила там это явление. Но вскоре оказалось, что привидение лишь сменило местожительство — оно «переехало» в помещение операционной, расположенной в конце коридора того же третьего этажа. А обнаружилось это так. Операционная — наиболее тщательно охраняемое помещение. Ведь не дай Бог занести туда какую-нибудь инфекцию! Поэтому операционная бригада, простерилизовав операционную перед очередной операцией, закрыла на ключ дверь в неё и осталась на время в предоперационной. А дело шло к ночи. Вспомнили, что вроде что-то не положили на столик в операционной.

Ничто не вызвало её беспокойства. Некоторое время она постояла, присматриваясь к спящей и ещё не отошедшей от наркоза прооперированной. Вдруг где-то за её спиной раздался дикий, громкий, какой-то нечеловеческий вой! Акушерка в панике выскочила оттуда, понеслась по коридору. Навстречу — дежурный врач, назову его Ф.М. Он поинтересовался, почему такая паника. Акушерка пояснила. Врач решил проверить, так ли это. Войдя в операционную, он тоже постоял там некоторое время. И вновь — тот же нечеловеческий вой за спиной! Врач, которому попался на глаза выбежавший тогда из операционной Ф.М., позже рассказывал, что у Ф.

Рис. 97. Это самое «нечто» сидело в верхнем углу операционной, прямо под потолком. Естественно, что пришлось вновь обращаться за помощью к нашей милой Ж.В. Она пригласила Володю и Олега, а они вызвали меня. Так мы и собрались вместе 11 июня 1990 года. Мы вошли в роддом, облачились в халаты. Правда, нам с Олегом достались цветные, так сказать, с плеча рожениц. Прошли на третий этаж. В виде исключения нас допустили в саму операционную. Володя ходил по ней со своим прибором, «выщупывая» зондом аномальные зоны. То же самое делал и Олег, но только с помощью биолокационной рамки. Иногда брал рамку в руку и Володя.

Об этом свидетельствовали и показания зонда, и показания биолокационных рамок. Вскоре Ж.В. начала действовать. Она как бы запирала «это» в операционной, переходя от двери, открывающейся из операционной в коридор, к двери в операционную и всё больше приближаясь к тому самому углу. В наиболее напряжённый момент ритуала «взбесился» прибор Володи: его показания в 70–80 раз превышали те, что были зафиксированы перед началом ритуальных действий! Вскоре всё было кончено. Мы собрались в ординаторской и ответили на многочисленные вопросы врачей и персонала роддома. Всех волновало, не появится ли «это»вновь.

Она сама же прекратила их. А из родильного дома нам больше не звонили. В отличие от явно склонного к семейному уюту полтергейста феномены беспокойных домов предпочитают давать знать о себе в помещениях, используемых в производственных и вообще в общественных целях (хотя и тут и там бывают исключения). Например, весной 1990 года стала «беспокойной» больница города Хрутфонтейна в Намибии. Вот что сообщила об этом 18 марта 1990 года газета «Советская Россия»: — Две сиделки утверждают, что, проходя ночью по территории больницы, заслышали позади себя шаги. Обернувшись, они остолбенели: за ними следовала…

Масла в огонь подлил один из пациентов больницы, неожиданно впавший в истерику. Успокоившись, он сообщил, что якобы лицезрел привидение и при этом назвал имя погибшей в автокатастрофе женщины. Чудеса продолжались. Неведомая сила включила водопроводные краны и устроила в больнице небольшое наводнение. А с 10 января 1906 года начались «неспокойные явления» в армейской крепости Венсен, расположенной у въезда в Париж. Там среди казарм стоял оружейный склад, в одном из помещений которого жил сторож. В 4 часа утра он был разбужен шумом из кирпичной стены. Потом странные звуки стали слышаться каждуюночь, причём в одни и те же часы.

Об этом случае мне сообщила учительница из Краснодара И.Н.Денисова. А непосредственным участником событий была её родная бабушка — Татьяна Алексеевна Белова (1907–1984). Мать Татьяны Алексеевны (прабабушка И.Н.Денисовой) тогда устроилась на работу завхозом в детский дом. Тем более что там же можно было и жить. На лето всех детей из детдома вывезли в село, на дачи. В помещении детдома остались лишь будущая бабушка И.Н.Денисовой — 11-летняя Таня, двое её братьев-подростков, мать Тани со своей сестрой и пожилая уборщица. В один из вечеров они легли спать на втором этаже. Таня с мамой и со своей тётей — в комнате в одном конце коридора, мальчики — отдельно, в комнате посреди коридора, а уборщица — в комнате в противоположном конце коридора.

Вот как Ирина Николаевна передаёт рассказ своей бабушки: — Сначала как будто катились по полу большие чугунные шары — звеня, сталкивались, опять катились и опять звенели. Затем раздался топот бегущих детских ножек (множества детей). После этого — звуки, как от удара хлыста или циркового бича. Звуки начинались около двери соседней комнаты (с топчанами), проносились по коридору и затихали в его конце. Затем следовала тишина и снова всё продолжалось в той же очерёдности: шары, ножки, бич. Так длилось до середины ночи. Раздался (в одну из пауз) сильный стук в дверь. Это стучали испуганные мальчишки.

Уже утро!» Звуки продолжались, но уже реже и тише и вскоре стихли совсем. Когда, осмелев, они вышли из комнаты и стали осматривать помещение, то ничего подозрительного не нашли. Уборщица ничего не слышала, спала всю ночь. В первую мировую войну в здании детдома был госпиталь. Милиция (куда мама Тани и её тётя заявили о происшедшем) нашла в подвале здания кости, черепа, полуистлевшие бинты. И ещё вот что добавила Ирина Николаевна: её бабушка вспоминать об этом случае не любила и рассказывала о нём очень неохотно. Я её очень хорошо понимаю, особенно после пережитого мною испытания полтергейстом, описанного в первой главе.

Некоторые из нас ходили туда, но вылетали, как сумасшедшие. Также взрывались электролампы. Из Москвы приезжала комиссия. Через некоторое время всё прекратилось, и мы приступили к работе. А на шахте нашли какого-то «врага», как это бывало в то время. Но уж если феномен «беспокойных» домов и почувствует тягу к семейному уюту, то предпочитает огромные многокомнатные особняки, как, например, в случае с одним 18-комнатным домом в городе Найак, штат Нью-Йорк. Об этом недавно сообщил из Нью-Йорка корреспондент ТАСС Д.Климёнов. В том доме водились привидения. Они не смущали прежнюю хозяйку дома — писательницу, основной темой творчества которой стало оккультное.

История эта началась очень давно, когда будущей актрисе было всего семь лет. Родители купили старинный дом на острове Сент-Джон в Карибском море. И — началось: — С первых же дней жизни на новом месте её родители почувствовали некоторые странности. То непонятно откуда слышались песни на неизвестном языке, то вдруг кофейным чашкам «надоест» стоять на месте. А порой в глубине тёмного коридора промелькнёт светящийся силуэт. Впрочем, нервы у семейства оказались крепкими, и домочадцы вскоре вполне привыкли к неожиданным визитам гостей из потустороннего мира. Немногие верили их рассказам о «домовых».

О таком случае сообщила Милона Тамм из Эстонии. Её рассказ был напечатан в специальном выпуске альманаха «Феномен» в 1991 году. Милона рассказала, что её родители купили хутор, хозяйка которого умерла за несколько лет до этого. На хуторе стоял старинный дом с разваливающимися сараями и амбарами. Дочь хозяйки в шутку сказала, что если повезёт, то здесь и клад можно найти. Однажды, рассказывает Милона, мы вспомнили про этот разговор и стали обсуждать — а что, если в громадной старинной печке деньги спрятаны? После всех этих разговоров стали происходить странные вещи. Кто бы рассказал — не поверила.

У нас на чердаке была ещё комната построена, там я жила. Жутко становилось. Мы посылали мужчин наверх проверить. Зайдут — никого, и пока они там находятся — тишина. Спустятся вниз — и опять шаги, ну настолько явственные, что ушам не верилось. Я с тех пор в той комнате перестала ночевать, страшно было. Мы даже соседей звали послушать. Когда я замуж вышла, мы с мужем снова заняли ту комнату. Сидим как-то вечером, слышим, будто кто-то пришёл: открылась и закрылась входная дверь. Я спустилась — никого, закрыла дверь на ключ. Через несколько минут опять кто-то зашёл, у меня аж мурашки по спине побежали.

Кончилось тем, что продали этот проклятый дом.