Собственно, о «мерах по борьбе с ведьмами» в народе существует много рассказов, сказок и быличек, одной из которых — «Солдат и ведьма» — мы и закончим эту главу: «Жил-был солдат, служил Богу и великому государю пятнадцать годов, ни разу не видался со своими родителями. На ту пору вышел от царя приказ отпускать рядовых для свидания со своими сродственниками по двадцати пяти человек с роты; заодно с другими отпросился и наш солдат и отправился домой на побывку в Киевскую губернию. Долго ли, коротко ли — пришел он в Киев, побывал в Лавре, Богу помолился, святым мощам поклонился и пошел на родинув ближний уездный город.

Отвечает красная девица: — Бог знает, служивый, кто кого объездит: либо ты меня, либо я тебя! — Засмеялась и пошла своей дорогой. Вот приходит солдат домой, поздоровался с родными и крепко обрадовался, что всех их застал в добром здоровье. Был у него старый дедушка, белый как лунь, лет сто с хвостиком прожил. Стал ему солдат рассказывать: — Шел я, дедушка, домой, и попалась мне навстречу знатная девица; я — грешный человек — так и так посмеялся над ней, а она мне сказала: «Бог знает, служивый: либо ты меня объездишь, либо я тебя!» — Ах, батюшки! Что ж ты наделал! Ведь это дочь нашего купца — страшная ведьма!

А вот что. Приготовь узду да возьми толстое осиновое полено и сиди в избе — никуда не ходи; ночью она прибежит сюда и если успеет прежде тебя сказать: «Стой, мой конь!» — в ту ж минуту оборотишься ты жеребцом; она сядет на тебя верхом и до тех пор будет гонять, пока не заездит тебя до смерти. А если ты успеешь наперед сказать: «Тпрру! Стой, моя кляча!» — то она сама сделается кобылою, тогда зануздай ее и садись верхом. Она понесет тебя по горам, по долам, а ты знай свое — бей ее осиновым поленом в голову, и до тех пор бей, пока не убьешь до смерти! Не чаял солдат такой службы, а нечего делать— послушался деда: приготовил узду и осиновое полено, сел в углу и дожидается, что-то будет.

Солдат твердо сидит да то и дело по голове ее осиновым поленом осаживает; до тех пор угощал ее поленом, покудова с ног сбил, а после накинулся на лежачую, хватил еще разов пять и убил ее до смерти. Стало светать, он домой пришел. — Ну, внук, как твое дело? — спрашивает старик. — Слава Богу, дедушка, убил ее до смерти. — Ладно! Теперь ложись спать. Солдат лег и заснул крепким сном. Вечером будит его старик. — Вставай, внучек! Он встал. — Ну как-же теперь-то? Ведь купеческая дочь померла, так отец ее за тобой приедет — станет звать тебя к себе Псалтырь читать над покойницей. — Что ж, дедушка, идти али нет?

Вот как эта страсть начнется, ты скорей полезай на печь, забейся в угол и твори потихоньку молитвы; там она тебя не найдет! Через полчаса приезжает купец и просит солдата: — Ах, служивый! Ведь у меня дочка померла, почитай над нею Псалтырь. Солдат взял Псалтырь и поехал в купеческий дом. Купец тому радехонек, сейчас его за стол посадил и давай вином поить. Солдат выпил, сколько ему надобно, а больше не пьет, отказывается. Купец взял его за руку, повел в ту комнату, где мертвая лежала. «Ну, — говорит, — читай Псалтырь! Сам вышел вон, а двери на замок запер. Нечего делать, принялся солдат за Псалтырь, читал-читал, вдруг в самую полночь дунул ветер, гробница заколыхалась, крышка долой слетела; солдат поскорей на печь, забился в угол, оградил себя крестом и давай шептать молитвы.

В один миг все черти пропали, а ведьма зря на полу растянулась. Солдат слез с печи, положил ее в гроб, накрыл как следует крышкою и опять за Псалтырь. На рассвете приходит хозяин, отворил двери: — Здравствуй, служивый! — Здравия желаю, господин купец! — Благополучно ли ночь провел? — Слава Богу! — Вот тебе пятьдесят рублев; приходи, друг, еще ночку почитай! — Хорошо, приду! Воротился солдат домой, лег на лавку и спал до вечера; проснулся и говорит: — Дедушка! Купец велел приходить другую ночь Псалтырь почитать; идти али нет? — Пойдешь — жив не будешь, и не пойдешь — то же самое! Однако лучше иди: вина много не пей — выпей сколько надобно; а как ветер дунет, гробница заколыхается — тотчас в печь полезай!

— Что ты ищешь? — Да вот сейчас читал да с глаз пропал! Найти не могу… Черти бросились на печь. — Вот, — говорят, — то место, где он вчера сидел! — Место тут, да его нету! Туда-сюда… вдруг петухи запели — нечистые сгинули, ведьма на пол повалилась. Солдат отдохнул немного, вылез из печи, положил купеческую дочь в гроб и стал Псалтырь читать. Смотрит — уж светает, хозяин идет: — Здравствуй, служивый! — Здравия желаю, господин купец! — Благополучно ли ночь прошла? — Слава Богу! — Ну пойдем! Вывел его из той комнаты, дал сто рублев денег и говорит: — Приходи, пожалуйста, почитай и третью ночь; ятебя не обижу.

В полночь, как только зашумит ветер да гробница заколыхается, ты в ту ж минуту полезай на печной столб и накройся сковородою; там тебя никто не сыщет! Солдат выспался, купил себе сковороду, спрятал ее под шинель и к вечеру пошел на купеческий двор. Купец посадил его за стол и давай вином поить; всячески его просит, улещает. — Нет, — говорит солдат, — будет, я свое выпил, больше не стану. — Ну, когда не хочешь пить, так ступай Псалтырь читать. Привел его купец к мертвой дочери, оставил одного и запер двери. Солдат читал-читал, читал-читал — наступила полночь, дунул ветер, гробница заколыхалась, крышка долой упала.

Вот лезет через порог самый старый черт: — Что вы ищете? Солдата; сейчас читал да с глаз пропал! — Эх вы, слепые! А это кто на столбе сидит? У солдата так сердце и ёкнуло, чуть-чуть наземь не упал! — И то он, — закричали черти, — только как с ним быть? Ведь его достать нельзя! — Вот нельзя! Бегите-ка раздобудьте огарок, который не благословясь зажжен был. Вмиг притащили черти огарок, разложили костер у самого столба и запалили. Высоко ударило пламя, жарко солдату стало — то ту, то другую ногу под себя поджимает. «Ну, — думает, — смерть моя пришла!» Вдруг на его счастье петухи запели — черти сгинули, ведьма на пол повалилась, солдат соскочил с печного столба и давай огонь тушить.

— Слава Богу, ничего худого не видал! Купец дал ему полтораста рублев и говорит: — Много ты потрудился, служивый! Потрудись еще, приходи сегодня ночью да свези мою дочку на кладбище. — Хорошо, приду! — сказал солдат и бегом домой. — Ну, внук, что Бог дал? — спрашивает его дед. — Слава Богу, дедушка, уцелел! Купец просил прийти к нему ночью, отвезти его дочь на кладбище. Идти али нет? — Пойдешь — жив не будешь, и не пойдешь — жив не будешь! Однако надо идти; лучше будет. — Что же мне делать? Научи. — А вот что! Как придешь к купцу, у него всё будет приготовлено. В десять часов станут с покойницей сродственники прощаться, а после набьют на гроб три железных обруча, поставят его на дроги, в одиннадцать часов велят тебе на кладбище везти.

» Солдат сел на дроги и поехал; сначала вез тихо, а как с глаз уехал, припустил что есть духу. Скачет, а сам все на гроб поглядывает. Лопнул один обруч, за ним другой — ведьма зубами скрипит. — Постой, — кричит, — не уйдешь! Сейчас тебя съем! — Нет, голубушка! Солдат — человек казенный, их есть не дозволено. Вот лопнул и последний обруч — солдат через лошадь да сквозь дугу и побежал задом. Ведьма выскочила из фоба и кинулась догонять; напала на солдатский след и по тому следу повернула к лошади, обежала ее кругом, видит, что нет солдата, и опять в погоню. Бежала-бежала, на след напала и опятьповернула к лошади…

Об дочери моей и говорить нечего — больно хитра была. А ты, верно, и больше нашего знаешь! — Что ж, господин купец, заплати за работу. Купец вынул ему двести рублей. Солдат взял, поблагодарил его и пошел угощать свою родню».