Перед тем как идти завораживаться, они от места дорожку к овину протопчут. Вот когда на селенье все затихнет, они и примутся за свою ворожбу. Сперва одна пойдет в овин, сведает про свою судьбу и воротится к подругам, потом другая, за нею третья и так все перебывают. Подойдет гадальщица к овину, крест с себя снимет, юркнет под навес, повернется спиной к прорубленному окошку, в которое подают снопы сушить, заворотит сарафан или платье и сядет, посвесится в овин-то и говорит: «Хани меня, мани меня по голому гузницу, мохнатой ручищей» туг девка уж и чувствуй, какой рукой он погладит: ежели мохнатой, — за богатого выйдет замуж, голой — за бедного, колючею, словно елкой, — за пьяницу.

Пытают по овинам судьбу и молодые бабы, у коих мужья в солдатах или где на стороне живут. Одна такая баба в Угорах живет Кологривского уезда, Матреной ее зовут, с большого разума удумала в овине заворожиться, увязалась с девками, покатила и над самым подлазом, то есть ямой-то, села. Так ее из ямы-то как чем-то тяжелым двинет, так она уж и не помнит, какой силой ее вышибло из овина и опять к девкам принесло. Долго не в своем разуме солдатка находилась. Должно быть, замужней женщине не подобает судьбу пытать». По традиции все желающие помыться делились на три «очереди» — группы, так как париться в бане можно было только до третьего пара и не позже семи вечера.

Нарушающего этот порядок человека «хозяин бани» мог испугать, бросая камни с печи, и даже содрать с него живьем кожу. Если банник начинал сердиться, то выходить из бани следовало задом наперед. Уходя из бани, непременно оставляли духу кусок мыла и воду в лохани, чтобы он мог помыться. «В баню-то ходить надо вовремя, — читаем в одной быличке, — а ежели безо время-то, так с опасочкой и благословясь. В особенности страшно ходить после третьего пара. Неподалеку от нас в деревне Степановке одна старушка пошла после всех ночью в баню одна, как там случилось, неизвестно, только ее нашли утром в банемертвой — видно, ее банный задавил.

Пришел в баню, разделся и только начал мыться, вдруг кто-то меня сзади облапил и говорит: «Теперь ты наш». Я оробел и едва проговорил: «Нет, еще не ваш», — взялся рукой за шейный крест и пролепетал: «Да воскреснет Бог», — как державшие меня ослабили хватку, я вырвался и опрометью бросился вон из бани. Так голый и прибежал домой; сердце у меня зашлось, и я не один час лежал без языка; сроду такой страсти не видал». Банник представлялся русскому народу в облике черного, мохнатого, злого мужика, часто старика или маленького голого человека. Представляли его и в виде кота со сверкающими глазами, собаки или лягушки.

Несмотря на все «ужасы», русский народ баню любил, смывал в ней с себя все напасти и болезни, порчу и наваждение вредоносных сил. Топили баню обычно с утра, затем давали ей один — два часа «выстояться», а потом уже только мылись и лечились до наступления темноты. Так, против порчи хорошим профилактическим средством считалась вода, если ее трижды «перенять» с каменки в бане. Для этой цели взятая в ковш вода выливалась на каменку и снизу снова подхватывалась в ковш. Этой водой окачивались и пили ее. При этом говорили: «Как на каменке, на матушке, подсыхает и подгорает, так на рабе Божьем (таком-то) подсыхай и подгорай».

Если больной был не в состоянии добраться до бани сам, его тащили знахарь и домашние, держали на полке до часа и более и, дожидаясь во всех случаях благодетельной испарины, парили, особенно горячечных больных, часто до потери сознания. Иногда даже случалось, что в бане запаривали больных до смерти. В большинстве же случаев баня применялась при легких заболеваниях. Обычно к «услугам» бани прибегали при простуде, застое крови, горячке, ломоте, чесотке и даже при ушибах и запойном пьянстве. В бедных домах и селениях баня заменялась русской печью. К вечеру, когда печь горяча настолько, что в ней можно высидеть без вреда для здоровья, настилали в печи солому, залезали туда и, закрывшись заслонкой и согнувшись в три погибели, старательно «прели».

Чтобы заставить больного пропотеть, его натирали тертой редькой, с солью или водкой, тертым хреном, керосином, скипидаром, перцовкой, маслом и иногда горчицей. Для этой же цели, особенно при ломоте, нередко употреблялась молодая крапива, которой, обварив ее кипятком, иногда и хлестались в бане вместо веника. Для растирания же служили настой крапивы, смесь ее с редечным соком, иногда же сухая крапива, истертая в порошок Реже пользовались медом с солью. Керосин же смешивали с водкой и скипидаром, добавляли соль, свиное сало, деревянное масло и редечный сок. Очень часто использовали для растираний настойки, муравьиный или мухоморный спирт.

Иногда, вместо водочного, употреблялся водный настой, для чего мухоморы или муравьи с муравьиными яйцами заваривали кипятком, иногда же «спирты» эти готовили несколько иначе. В муравейник ставилась до уровня отверстия пустая бутылка, края которой были смазаны маслом. Когда она наполнялась муравьями, ее закупоривали и «парили» в печи или, как говорили, «топили» муравьев. Получившуюся массу толкли и процеживали через тряпицу или сито. Для получения по этому последнему способу мухо-морного спирта зрелые экземпляры гриба разламывали на кусочки, иногда пересыпали солью, наполняли ими бутылку, закупоривали и ставили на несколько дней в теплое место, а бывало, зарывали в землю или навоз.

А против следующего знахарского рецепта начала XIX века и сегодня нечего возразить представителям традиционной медицины: «От ломоты с большой пользой можно употреблять парные русские бани, и натирать в бане те места, где чувствуешь лом, тертым хреном, редькой, также медом с поваренной солью. Мед приготовляется таким образом: возьми две столовые ложки меда, одну ложку мелко истолченной поваренной соли, смешай хорошенько вместе с медом, дай постоять часа два в теплом месте. Когда придешь в баню, должно голову намочить водой, потом натереться медом, посидеть в легком жару с полчаса и наконец вымыться; если время года холодное или сырое, хорошо одеться, чтоб, вышедши из бани, не простудиться.

Вышедши из бани, не мешает выпить чашки две липового цвета или малины, можно также напиться чая; в таком случае гораздо лучше пить зеленый чай. После бани и теплого питья должно беречься простуды. Также полезно от ревматизма и ломоты делать ванны из муравейника, наблюдая, однако, чтобы они были не слишком горячи, и сидеть в них должно недолго, особливо сначала». Для растираний в бане употреблялись свиное сало и деревянное (богово), земляное (Phallus impudicus Z,), «глистяное» и «костяное» масла. Для приготовления «глистяного» масла знахари собирали дождевых червей, клали их в бутылку и, плотно закупорив, ставили в горячую печь, после того как вынут хлебы, а образовавшуюся жидкость процеживали сквозь редкую тряпочку.

В конце перегонки получали некоторое количество масла, которое особенно считалось полезным для растирания при ломоте в костях. Довольно редко, но все-таки делали в бане своего рода «грязевую ванну». Топили баню и на полок накладывали конский навоз. После растирания мазью из скипидара с деревянным маслом больного клали на полок и обмазывали его всего целиком, кроме головы, теплым навозом. Больной должен лежать таким образом в бане до тех пор, пока в ней держится жар. Такая навозная ванна проделывалась знахарем до трех раз. Парились не только в бане, но и в кадке, в которую клали раскаленные кирпичи.

При ревматизме делали ванны из молодых березовых листьев, при рахите у детей — ванны с отваром «мажеток» (Alchemiьa vulgaris L), при золотухе — ванны с листьями ясеня (Fraxinus Ornus L), а при «младенческом» — ванны с «собачками» (череда, Bidens tripartitus L) и васильками. При простуде, больном горле, насморке и кашле вдыхали горячий пар. При этом больной садился на кадку или возле кадки с горячей водой и погруженными в нее накаленными кирпичами и старался как можно глубже вдохнуть в себя пар. Иногда в воду опускали целебные травы. Ни одна русская баня не обходилась без мяты. Издавна этой травой устилали полки в бане да поддавали с ней пару.

Во многих деревнях на Руси мяту считали спутницей хорошего сна и вешали ее пучки в горницах да добавляли в сено, которым набивали подушки.