На какое-то мгновение он переместился в Версаль, видел Бенджамина Франклина за беседой с королем и королевой Франции. Когда фоновая музыка стала более оживленной, Криппнер переместился в Испанию и был увлечен «бешеным вихрем танцоров фламенко и цыганских гитар. Одна девушка подбрасывала розы в воздух, и они взрывались, как хлопушки». «Потом действие переместилось в Новый Свет. Я был с Томасом Джефферсоном в Монтичелло, где он рассказывал о своем плане другу, потом с Эдгаром Алланом По в Балтиморе. Он только что потерял свою невесту и оплакивал ее смерть. Он бормотал что-то вроде «Ленора» и «Аннабель Ли» в перерывах между рыданиями».

У основания статуи стояла винтовка, и кто-то прошептал: «Его застрелили. Президента застрелили». В воздух поднялось облачко дыма. Очертания Линкольна медленно растворились, и возникла фигура Джона Кеннеди. Действие разворачивалось тоже в Вашингтоне. Винтовка по-прежнему стояла у основания статуи, из дула вырвалось облачко дыма. Голос повторил: «Его застрелили. Президента застрелили». Я открыл глаза, полные слез». Криппнер записал предсказание и отослал его в виде отчета в Гарвард. «Девятнадцать месяцев спустя, — продолжал он, — 22 ноября 1963 года, мне снова явилось видение, в котором я оплакивал гибель Кеннеди».

В конце концов, не являются ли прошлое, настоящее и будущее частями единого целого — вечности?»