За две недели до убийства она сказала, что теперь у них появилась возможность отправиться в путешествие. Линкольн удрученным голосом ответил: «Ты, может, поедешь в Европу, но я вряд ли». Когда она спросила — почему, он ответил только, что подсознательно чувствует, что ему не суждено увидеть Европы. Линкольн, по свидетельствам современников, был глубоко религиозным человеком, хотя и не часто посещал церковь, и на него оказали неизгладимое впечатление сны и видения библейских пророков. «Если мы верим Библии, — говорил он, — мы должны признать то, что в старые времена Бог и его ангелы являлись людям во снах».

По словам его ближайшего друга Уорда Хилла Ламона, он верил в то, что «звезда, под которой он родился, была одновременно и блестящей и зловещей; судьба его определена, и ход событий неотвратим, и он не в силах игнорировать или отменить его, точно так же, как он не пытается отменить силу тяжести». Линкольн говорил Ламону, что всю жизнь, с самого детства, сны намекали ему, что он поднимется на большую высоту и внезапно падет. Знаменитый вещий сон приснился ему незадолго до убийства, по одной из версий, в ночь, когда он побывал на опере «Фауст». Вот как сам Линкольн описывал его: «Вокруг меня была мертвая тишина.

Во всех комнатах горел свет; все предметы были знакомы мне, но где же эти люди, которые так горестно плачут? Я был удивлен и встревожен. Что все это может значить? Вознамерившись все выяснить, я продолжил обход дома, пока не добрался до восточной комнаты. Там меня ждал грустный сюрприз. Передо мной стоял катафалк, на котором лежал труп, одетый в похоронные одежды. Вокруг стояли в почетном карауле солдаты; там была еще толпа людей, некоторые печально смотрели на покойника, лицо которого было прикрыто, другие рыдали. «Кто умер в Белом доме?» — спросил я одного из солдат. «Президент, — ответил он.