Затем испытуемому показывали репродукции двенадцати картин, и он должен был выбрать ту, что являлась объектом эксперимента. Та же процедура повторялась и на протяжении следующих одиннадцати ночей, только в роли испытуемых выступали разные люди, а объектами становились разные репродукции. В конце серии экспериментов трое специалистов оценивали результаты каждого опыта. Результаты зачастую бывали поразительными. На одной из репродукций — с картины «Звери» мексиканского живописца Тамайо — были изображены две собаки, лакомящиеся мясом на фоне огромной черной горы. В ту ночь испытуемому присниласьрусалка с Черной горы и банкет, на котором она ела мясо на ребрышках.

Еще одной картиной, выбранной для эксперимента, стала импрессионистская «Луна и Земля» Гогена, на которой изображена обнаженная темнокожая девушка около ручья. Испытуемому, секретарю, трижды приснился сон о «почти раздетых девушках» с темно-коричневыми плечами. В другой раз, когда на картине был изображен старый раввин, сидящий за столом и читающий книгу, испытуемому приснился «пожилой человек, священник или монах», который читал книгу. Уллман и Криппнер заметили, что часто испытуемый видит во сне картину, которая будет фигурировать в следующем опыте, что представляет собой пример уже не телепатии, а ясновидения.

В 1969 году специально для этого был приглашен из Англии талантливый молодой парапсихолог Малколм Бессент (о нем уже говорилось выше). Все восемь ночей Малколм засыпал в звуконепроницаемой комнате, а в соседнем кабинете экспериментатор отслеживал показания электроэнцефалографа. Но на этот раз в третьей комнате не было «передатчика», так как картину для опыта выбирали только на следующее утро. В задачу Малколма входило попытаться предвидеть, что произойдет утром. Ни один сотрудник лаборатории, за исключением экспериментатора, не знал, что снилось Малколму. Утром исследователи выбирали наугад серии цифр, которые должны были указать на определенную страницу и одно из тысячи двухсот ключевых слов в соннике.

Целью этой драматической постановки была попытка создать эмоциональный импульс из будущего, который мог повлиять на сны Малколма. Но, как ни удивительно, элементы утренней инсценировки уже в предшествующую ночь появлялись во сне Малколма. Он ворочался в кровати. Он видел сон, в котором находился в психиатрической лечебнице, окруженный людьми, которые что-то пили из стаканов, вокруг него были врачи-психиатры. Одна пациентка со второго этажа вырвалась и побежала по коридору к сводчатому проходу. Спящий чувствовал враждебность в окружающей его атмосфере. Внезапно он подумал о путешествии в Канаду на самолете.

.. пациентка, которая бежит по ступеням... на ней белое пальто, вроде больничного халата, и люди на улице спорят с ней... это медики... белые чашки на подносе... — Что-нибудь еще? — Много людей... некоторые из них пьют... кофе, тосты и бисквиты, завтрак... на подносе позвякивают чашки... — Хорошо, теперь вы снова можете спать. Несколько раз за ночь Малколма будили и просили рассказать о снах. Поздно утром он наконец поднялся с кровати. Диана Шнайдер, экспериментатор, снова заговорила с ним: — Как вы думаете, сколько снов вы видели за ночь? — Не знаю — около двадцати. Малколму снилось четыре сна — обычно человек видит от четырех до шести снов за ночь.

Свет был выключен, и он часто спотыкался. Он не понимал, что происходит, и ему казалось, что на нем смирительная рубашка. Тут он услышал в отдалении истеричный смех, музыкальную композицию «Очарованная». Смех становился все громче и чудовищнее, и Малколма втолкнули в кабинет. За столом сидел доктор Криппнер, директор лаборатории изучении сна, он дико смеялся, сверкая глазами. На стене висела картина Ван Гога «Коридор госпиталя Святого Павла». Малколм взглянул на картину и подумал: «О Боже, это же мой сон». Он недоумевал, откуда Криппнер узнал о его сне. Он ведь общался только с Дианой, а ей было запрещено разговаривать с кем-либо.

Он сказал, что это работы душевнобольных людей из психиатрической лечебницы. Когда на стене появлялся очередной кадр, Криппнер хихикал. Неужели доктор Криппнер сошел с ума? Малколма одолевали сомнения — а не находится ли он сам в психиатрической лечебнице, в заложниках у невменяемого доктора Криппнера? Или он еще спит, и когда проснется, все это исчезнет? Реакция Малколма на эту инсценировку говорит о том, что картина Ван Гога и ключевое слово «коридор» тесно переплелись с его сном — в первую ночь эксперимента. И когда Криппнер разыгрывал эту драму, он не имел ни малейшего понятия, что снилось Бессенту.

Криппнером; чувство зрения — картина Ван Гога на стене и слайды; чувство вкуса — таблетка и стакан воды; чувство обоняния и осязания — протирание ацетоном лица Малколма. Каким образом четыре сна Малколма предвидели ключевое слово и многосенсорную среду? Во сне Малколм ощущал враждебность со стороны пациентов. Образ пациентки в одежде врача, бежавшей по «коридору», мог быть навеян мелодией «Очарованная» и ее связью с женщиной-психиатром из фильма. Сцена, в которой люди пили что-то, могла быть предзнаменованием того, что Малколму дадут выпить таблетку. И, конечно, центральной темой всех снов была психиатрическая лечебница, врачи и больные.

Это, конечно, подразумевает, что Криппнер и его коллеги обладали незаурядными парапсихологическими способностями.