Я составлял гороскопы сильных мира сего, но не могу составить свой: я не знаю час и место своей смерти. Посмотрите на мои руки, пожалуйста, и будьте откровенны! Коклес внимательно рассматривал линии, пересечения, черточки и точки на руках гостя... — Монсеньор, — сказал он с некоторой тревогой, — вам предстоит вскоре подвергнуться вопиющей несправедливости. Вы не сможете ее избежать, но, к счастью, она не будет стоить вам жизни. — Не могли бы вы сделать ваше предсказание более точным? — Нет. Линии позволяют мне только открыть то, что с вами произойдет. Монсеньор, вы выйдете живым из этой опасной ситуации, но она здесь, очень отчетливая и близкая.

Среди придворных Джованни II были такие, которые, понимая кое-что в астрологии, с некоторым скептицизмом относились к предсказаниям Люка Гаурика. Однажды один из этих придворных при встрече сказал Бентивольо как бы в шутку: — Мессир, знаете ли вы, что говорит о вас Люк Гаурик? Заинтересованный и удивленный Бентивольо увлек доносчика под своды дворца и, проведя его бесконечными коридорами с разноцветными витражами на двустворчатых коринфских окнах, через висячие сады и лоджии в одну из своих потайных комнат, специально предназначенных для секретных разговоров, где, усадив на каменную скамью, спросил: — Скажи мне по секрету, что ты знаешь о Люке Гаурике.

Говори, я тебя вознагражу. — Мессир, — отвечал придворный, — мне известно, что предсказатель говорил, что он прочел по астральным фигурам вашего «неба» о серьезной борьбе между вами и Папой, которая кончится вашим изгнанием из Болоньи еще до конца нынешнего 1506 года. Бентивольо задрожал от гнева, бросил придворному кошелек с золотом и вышел, оставив его одного. Джованни II жгла одна мысль: наказать дерзкого, который посмел высказать такое предположение. Вечером, когда Люк Гаурик наблюдал звезды, в двери его дома постучались двое неизвестных. Рассказав о большой беде, случившейся с одним из их близких, они спросили, не может ли он, самый известный ученый Болоньи, дать какое-нибудь указание, которое позволило бы найти пропавшего?

Предсказание Коклеса как молния пронзило его мозг. «Вы, монсеньор, ученый предсказатель, разве вы не предвидели, что сегодня вы пять раз будете вздернуты на дыбу?» Прежде чем несчастный успел задать свой вопрос, его схватили и потащили в один из внутренних дворов, где, связав ему руки и ноги, подняли на веревке на верхушку построенной здесь виселицы. Пять раз веревка быстро раскручивалась, и бедный астролог падал, сильно ударяясь о землю при падении. Когда пытка кончилась, он остался лежать без сознания с переломанными ногами. Бентивольо распорядился отнести раненого домой. Больше трех месяцев несчастный Гаурик не мог подняться с постели.

Владения Джампаоло Бальоне и Джованни II Бентивольо стали его главной добычей. 26 августа 1506 года Юлиан II в сопровождении девяти кардиналов и отряда из пятисот солдат отправился в путь на Орвието, где вступил в переговоры с Бальоне, который уступил ему, предав таким образом Джованни II. Французский король Людовик XII, получивший привилегированное право на бенефиций, наложенный на миланцев, помогал Папе. Бентивольо, деморализованный предательством Бальоне и других бывших союзников, направил послов к римскому Папе, который остался непоколебимым в своих требованиях и отказался от всяких соглашений.

Болонья открыла ворота Юлию II и его кардиналам. На следующее утро выборные от народа в количестве двадцати человек преподнесли Папе ключи от города. Тринадцать триумфальных арок были возведены на разных перекрестках, на которых были сделаны огромные надписи: «Юлию II, победителю тиранов, Болонья свободна от угнетателей». Бентивольо был побежден и в 1506 году едва не умер. Коклес, потрясенный правильностью своих предсказаний, построил однажды свой собственный гороскоп. Он определил день и час, когда он должен умереть. Зная об этом, он пытался противиться судьбе, подготовившись заранее к возможному нападению.

Сын Джованни II часто думал о предсказании Люка Гаурика. Став после пятилетней борьбы властителем города, он, в свою очередь, хотел знать свою судьбу и настоятельно просил Бартоломео Коклеса открыть ему будущее. Коклес, помня, какие беды навлек на себя несчастный Гаурик, долго отказывался. Но Гермес был настойчив и наконец добился от ученого согласия. Предсказатель построил звездный гороскоп своего высокого клиента и тщательно рассмотрел линии рук. — Мессир, то, что я вижу в вашем будущем, заставляет меня трепетать. Не пожалеете ли вы о том, что захотели знать свою судьбу, которая не уготовила вам ничего хорошего?

Я прикажу Каппони, одному из самых верных наемных убийц моего отца, убить предсказателя!» Возвратившись в свой дворец, он велел позвать Каппони и сказал ему: — Я только что был оскорблен предсказателем, который предрек мне изгнание и смерть. Люди этой профессии все должны быть уничтожены. Ты самый смелый из доверенных лиц моего отца, я выбрал тебя, чтобы ты убил дерзкого, который нанес мне тяжкое оскорбление. — Мессир, — отвечал, весь дрожа, Каппони, — неужели слова презренного астролога заслуживают такого сурового наказания? Я не чувствую себя в силах совершить это возмездие. Мессир, моя дрожащая рука промахнется, и что тогда будет со мной?

— Я знаю, — сказал он Коклесу, — что вы прославились точностью ваших предсказаний. Тяжелая забота мучает мою душу, будьте проводником на дороге, которую приготовила мне судьба. Я вручаю себя вашему ясновидению. Коклес прочитал преступление на его встревоженном лице, на котором была видна вся его жизнь. Чтобы подтвердить свои выводы, он построил астральную карту. — Вы совершите, если не будете контролировать свои мысли и действия, несправедливое преступление, и раньше, чем наступит ночь. Каппони ушел от предсказателя с еще более угрюмым видом, чем был у него перед приходом, с трудом подавляя всебе приступы бешенства.

Тяжелые золотые монеты звякнули, упав в его кошелек. Выбирая наиболее удобный способ осуществления своего замысла, Каппони решил, что, переодевшись носильщиком, он сможет бродить по улицам, не привлекая внимания прохожих. С наступлением сумерек он встал неподалеку от дома Бартоломео, ожидая появления хозяина. В это время Коклес находился у постели одного молодого человека, который, как считали врачи, должен был скоро умереть. Выйдя от больного, он направился домой. Он как раз приготовился вставить ключ в замок своей тяжелой двери, когда позади выросла тень, двумя руками поднявшая вверх тяжелый топор, который проломил железный шлем.

..» Все его предсказания сбылись. Гермес Бентивольо, изгнанный навсегда, покинул Болонью 10 июня 1512 года и погиб в бою при Виченце 7 октября следующего года, когда пытался снова взять город.