» «Ради Бога, спрячьтесь в этом кабинете, — сказала мне вполголоса г-жа Кирхгоф, — если император увидит вас со мною, то вы погибли». Я исполнил ее совет, но через отверстия, проделанные в дверях, вероятно, нарочно, мог видеть все, что происходило в зале. Император вошел в комнату в сопровождении генерал-адъютанта Уварова. Они были оба в статском платье, и по тому, как император поздоровался, можно было понять, что он надеялся быть неузнанным. Г-жа Кирхгоф стала гадать ему. «Вы не то, чем вы кажетесь, — сказала она, — но я не вижу по картам, кто вы такой. Вы находитесь в двусмысленном, очень трудном, даже опасном положении.

При последних словах он вскочил и воскликнул: «Пойдем, брат!» — и уехал вместе с ним в санях». Стоит ли напоминать, что эти предсказания полностью сбылись: сначала было бедствие — война с Наполеоном, французы в Москве и пожар Москвы, а затем триумфальный въезд императора Александра в Париж во главе русской армии на белом коне. В воспоминаниях разных людей приводятся и другие поразительные предсказания Шарлотты Кирхгоф. Например, за две недели до восстания декабристов в 1825 году она предрекла смерть Милорадовичу, а за год до этого события, гадая младшему брату И. И. Пущина — М. И. Пущину, состоявшему в Северном обществе, сообщила следующее: «Странно говорят карты, что вы будете в солдатах».

И. Семевским: «Вскоре по выпуске из лицея Пушкин встретился с одним из своих приятелей — капитаном лейб-гвардии Измайловского полка. Капитан пригласил поэта зайти к знаменитой в то время в Петербурге гадальщице, которая мастерски предсказывала по линиям на ладонях и по картам. Поглядела она на руку Пушкина и заметила, что у него черты, образующие фигуру, известную в хиромантии под именем стола, обыкновенно сходящиеся к одной стороне ладони, у Пушкина оказались совершенно друг другу параллельны. Ворожея внимательно и долго их рассматривала и, наконец, объявила, что владелец этой ладони умрет насильственной смертью, а по картам сказала, что его убьет из-за женщины белокурый молодой мужчина.

Пушкин до такой степени верил в зловещее пророчество ворожеи, что когда впоследствии, готовясь к дуэли с графом Толстым, стрелял в цель, то не раз повторял: «Этот меня не убьет, а убьет белокурый — так колдунья пророчила». «Немка сказала Пушкину, — вспоминал один из его приятелей Бартенев, — ты будешь два раза жить в изгнании, ты будешь кумиром своего народа, может быть, ты проживешь долго, но на тридцать седьмом году жизни берегись белого человека, белой лошади или белой головы. Вскоре Пушкин был отправлен на юг, а оттуда через четыре года — в псковскую деревню, что и было вторичною ссылкой.

Поэт нам рассказывал, как, возвращаясь из Бессарабии в Петербург после ссылки, в каком-то городе он был приглашен на бал к местному губернатору. В числе гостей Пушкин заметил одного светлоглазого, белокурого офицера, который так пристально и внимательно осматривал его, что тот, вспомнив пророчество, поспешил удалиться от него из залы в другую комнату. Офицер последовал за ним, и так и проходили они из комнаты в комнату в продолжение большей части вечера. «Мне и совестно и неловко было, — однако я должен сознаться, что порядочно-таки струхнул». В другой раз в Москве был такой случай. Пушкин приехал к княгине Зинаиде Александровне Волконской.

«Нет, нет! — закричал Пушкин. — Я держать лестницу не стану. Ты — белокурый, можешь упасть и пришибить меня на месте». Сосницкий в своих воспоминаниях пишет, что однажды он спросил у Пушкина: «Неужели, Александр Сергеевич, это вас серьезно занимает?» Поэт ответил: «Как сказки старой няни: сознаешь, что пустяки, а занимательно и любопытно, не верю, но хотелось бы верить... Скажу, перестановив те же слова, те же нянины сказки: верю, но хотелось бы не верить». Когда Пушкин был в южной ссылке, в Одессе грек-предсказатель повторил предупреждение петербургской гадалки об опасности для него беловолосого человека.

В 1827 году Пушкин написал очень злую эпиграмму на белокурого красавца А. Н. Муравьева, опубликованную в «Московском вестнике». После выхода в свет номера Пушкин сказал редактору М. П. Погодину: «А как бы нам не поплатиться за эпиграмму?» — «Почему?» — «Я имею предсказание, что должен умереть от белого человека». Зловещее пророчество сбылось через 10 лет — от белого человека на тридцать седьмом году жизни Пушкина, как и предсказала Шарлотта Кирхгоф за семнадцать лет до этого.