1 ноября 1787 года «случися ему видение»: два ангела дали ему великий дар прорицания будущего и велели сообщать «избранным», что им предстоит. Авель покидает Валаамский монастырь, снова странствует и через девять лет в другом монастыре, в Костромской губернии, пишет «книгу мудрую и премудрую, в ней же написано о царской фамилии». В частности, там было предсказано, что Екатерине II жить осталось восемь месяцев и умрет она скоропостижно. Авель имел неосторожность показать эту книгу одному монаху, а тот сразу же донес о ней настоятелю. Книгу вместе с ее автором направили в консисторию в Кострому, потом в губернское правление.

Самойлов решил, что монах юродствует, велел посадить его в секретную камеру и доложил обо всем императрице. Екатерина, расспросив об Авеле, повелела заточить монаха в Шлиссельбургскую крепость, а его бумаги запечатать печатью генерал-прокурора и хранить в Тайной экспедиции. Провел он в Шлиссельбурге десять месяцев и десять дней. Оттуда его и доставили к Павлу Петровичу... Через год Авель опять перебирается в Валаамский монастырь. Тут бы ему жить в тихости да Бога славить. Однако он пишет новую книгу пророчеств, где было сказано и о скорой трагической кончине императора Павла. Эту книгу он самотдал игумену Назарию.

Не помогло и то, что "в марте 1801 года Павел I был убит и на трон вступил новый император Александр I. Пророчество Авеля, таким образом, исполнилось, но свободы ему это не принесло. Правда, теперь он был монахом, а не арестованным, но покинуть монастырь не мог. И здесь он пишет свою третью книгу пророчеств. В ней, в частности, говорилось о том, «как будет Москва взята и в который год». Узнав об этой новой книге, Александр I повелел отправить Авеля в Соловецкую тюрьму и держать его там, доколе его пророчество не исполнится. Прошло еще одиннадцать лет, которые он провел в заточении. «Десять раз был под смертью, — говорится в его «Житии», — сто раз приходил в отчаянье, тысячу раз находился в непрестанных подвигах, а прочих искусов было отцу Авелю число бесчисленное».

И еще: «Ежели он жив и здоров, то ехал бы к нам в Петербург: желаем мы его видеть и с ним нечто поговорить». Игумен Илларион, очень притеснявший Авеля, отписал в столицу, что-де «ныне отец Авель болен и не может к вам быть, а разве на будущий год весною». Тогда Александр I послал Синоду указ, чтобы Авеля из Соловецкого монастыря выпустить, дать ему паспорт во все российские города и монастыри, снабдить деньгами и одеждой. Пришлось игумену Иллариону этот указ исполнить, и наконец 1 июня 1813 года Авель вышел из стен Соловецкого монастыря. Он приехал в Петербург, был хорошо принят князем А. Н. Голицыным (царь в то время был в заграничном походе).

Ответ его, относящийся к 1815—1816 годам, очень характерен: «Знаете ли, что я вам скажу: мне запрещено пророчествовать именным указом. Так сказано: ежели монах Авель станет пророчествовать вслух людям или кому писать на хартиях, то брать тех людей под секрет (арест), и самого монаха Авеля тоже, и держать их в тюрьмах или в острогах под крепкими стражами. Видите, Прасковья Андреевна, каково наше пророчество или прозорливство. В тюрьмах ли лутче быть или на воле, сего ради размысли... Итак, я ныне положился лутче ничего не знать, хотя и знать, да молчать». В 1820 году Авель объявился в Москве. Известно, что московские барыни не раз спрашивали у него совета насчет будущих женихов для своих дочерей.

В отношении от 2 ноября 18 (так в тексте. - OCR) года князь А. Н. Голицын сообщает, что монах Авель по случаю потери паспорта просит снабдить его новым документом для свободного в Москве или ином городе проживания, а также содействовать в помещении его в Шереметевский странноприимный дом. Александр I, узнав об этом, нашел неприличным, чтобы монах продолжал скитаться по России, и повелел объявить Авелю, чтобы тот непременно избрал себе монастырь и там поселился. Авелю предложили Пешношский монастырь в Дмитровском уезде Московской губернии, но он в этот монастырь не явился и скрылся из Москвы. 6 октября 1823 года митрополит Московский Филарет распорядился определить Авеля в Высотский монастырь под Серпуховом.

Полиция нашла Авеля в Тульской губернии, в родной деревне Акулово и «водворила» в эту последнюю его тюрьму. Там он прожил еще пятнадцать лет, но об этих годах нам ничего не известно. В «Житии» Авеля много удивительного. Есть там и следующая поразительная вещь (на нее первым обратил внимание историк Ю. В. Росциус). В начале «Жития» говорится: «Жизни отцу Авелю от Бога положено восемьдесят и три года, и четыре месяца...» Мы теперь знаем, что ошибся он меньше чем на полгода, то есть на каких-нибудь полпроцента. Удивительная точность самопредсказания! Помнили об Авеле и в царской семье. Сохранилось интересное мемуарное свидетельство М.

Было известно, что в этом ларце хранятся бумаги, которые были положены туда вдовой Павла I императрицей Марией Федоровной. Было завещано открыть ларец и прочитать бумаги только тогда, когда исполнится сто лет со дня кончины Павла I, и только тому, кто в этом году будет в России царствовать. Жребий вскрыть этот таинственный ларец достался Николаю II. «В утро 12 марта 1901 года, — рассказывала М. Ф. Герингер, — и Государь, и Государыня были очень оживлены и веселы, собираясь из Царскосельского Александровского дворца ехать в Гатчину вскрывать вековую тайну. К этой поездке они готовились как к праздничной веселой прогулке, обещавшей им доставить незаурядное развлечение.

Что же было в этом ларце? Проникнуть в эту тайну в какой-то мере может помочь одна публикация в церковном эмигрантском журнале «Хлеб небесный», который издавался в Харбине в конце 20-х годов. Там была напечатана такая легенда: «Предсказание «о судьбах Державы Российской» сделал Павлу I монах-прозорливец Авель из Александро-Невской лавры: «Николаю Второму — Святому Царю, Иову Многострадальному подобному. На венец терновый сменит Он корону царскую, предан будет народом своим, как некогда Сын Божий. Война будет, великая война, мировая... По воздуху люди как птицы летать будут, под водою как рыбыплавать, серою зловонною друг друга испепелять начнут.

Николай II родился 6 мая 1868 года, в день св. Иова Многострадального. О книгах же Авеля мы почти ничего не знаем. Трудно, однако, предположить, что в XIX веке они были уничтожены. Скорее всего, лежат где-нибудь среди бумаг романовской династии, и никто их не ищет. А ведь там говорится не только о судьбах российских государей...