Ну а вопрошать пифию Крёзу было о чем. Первый сын по ужасной случайности погиб на охоте. Второй же ребенок, оставшийся единственным наследником, оказался немым от рождения. Что ж, верно говорят: и богатым приходит время плакать. Каких только лекарей не звал к ребенку отец, каких только денег не платил! Мальчик молчал… В отчаянии Крёз отправил к Дельфийскому оракулу послов с богатейшими дарами. Ответ пифии оказался странным: Многих народов властитель, о Крёз неразумный! К горю ты своему пожелал голос сына услышать. Лучше бы сын твой немым навеки остался. Горьким же станет тот день, когда уста он откроет!

Крёз решил спросить у Небес совета: как следует поступить – может, самому напасть на Персию? Но, чтобы не ошибиться, царь решил направить своих представителей к самым знаменитым пророкам того времени: к оракулу в Дельфах, оракулу на севере Лидии и оракулу в оазисе Сивах в Ливийской пустыне. Везде посланцы Крёза должны были спросить: «Что делает в этот день лидийский царь?» Ответы следовало записать и представить на суд самого Крёза. Неизвестно, что ответили два последних оракула, но пифия в Дельфах сказала следующее: От меня никогда не скрыта глубь моря, все песчинки; Немых слышу я, понимаю также глухих.

За верный ответ царь отослал в Дельфы громадный дар, в котором было 117 золотых кирпичей и множество золотой и серебряной посуды вкупе с золотыми статуями и ожерельями. В ответ он просил совета: начинать ли войну против персов? Ответ пифии был краток: «Перейдя реку Галис, ты разрушишь великое царство!» Царь воспрянул духом. Река Галис находилась на границах его владений с Персией. Значит, нужно опередить неприятеля и совершить нападение первым. Однако Крёз был весьма осторожным владыкой. Он запросил еще одно пророчество. Пифия предрекла уже многословно: Когда над мидянами-персами царствовать будет лошак, Тогда, легконогий мидянин, беги в каменистую Спарту, Сопротивление брось, не стыдися быть робким.

Крёз попытался вызвать своих спартанских союзников, но один их отряд был разбит персами, а второй опоздал – персы ворвались в столицу Лидии, сломив сопротивление войск Крёза. Безжалостный Кир разрешил своим солдатам, грабившим город, убивать любого встречного, но самого Крёза, захватив, привести к нему. Но солдаты не знали царя Лидии в лицо. Один из них кинулся на поверженного лидийца и уже занес было меч, но в это время на его руке повис мальчишка. «Человек, не убивай моего отца Крёза!» – в отчаянии закричал он. Это и были первые слова сына лидийского царя. От страха мальчик обрел способность говорить.

640–560 до н. э.), посетивший лидийского царя во времена его благоденствия. Тогда Крёз, опьяненный богатством и властью, воскликнул: «Видел ли ты кого-то счастливее меня, афинский пришелец?» Мудрый мыслитель вздохнул и покачал головой: «Мне известно, что ты богат и повелеваешь многими людьми. Но о том, о чем ты спрашиваешь, я могу сказать только тогда, когда услышу, что ты счастливо окончил свою жизнь. Потому что самый богатый человек не счастливее последнего бедняка, если счастье не остается верным ему до конца жизни». И вот теперь, вспомнив слова афинского мудреца перед пламенем костра, потерявший свое счастье Крёз трижды выкрикнул имя Солона.

На другой день, поговорив с лидийским царем, Кир понял, что поверженный Крёз и сам человек мудрый и образованный. Не потому ли персидский захватчик спросил у Крёза: «Что мне делать с твоими лидийцами – убить всех или обратить в рабство? Иначе я опасаюсь, что они поднимут восстание». Крёз подумал и ответил: «Запрети им носить оружие, прикажи одеваться в просторное платье и носить высокие башмаки. Установи, чтобы они учили своих детей игре на цитре, пению и мелочной торговле. Тогда, царь, ты скоро увидишь, что из мужчин они превратятся в женщин, и тебе больше не придется их опасаться». Киру такпонравился совет, что он ему последовал.

Однако жрецы не дрогнули: «Пророчество верно! Просто Крёз неправильно его понял. Было сказано, что, если он перейдет реку, разрушится великое царство. Так и случилось. Крёз действительно разрушил великое царство – только свое собственное». – «Но о каком царствующем лошаке шла речь?» – возмутились посланники Крёза. «Под этим образным выражением подразумевался Кир, ведь всем известно, что его родители не только разного происхождения, но и различной общественной принадлежности», – ответили жрецы. «Ну а при чем здесь Спарта – она же не смогла помочь!» Но жрецы и тут нашли ответ: «Пифия ясно предрекла, чтобы Крёз не звал на помощь, а сам бежал в Спарту!