Однако вспыльчивый и грубый герцог Альтарик Этикон разгневался – ему нужен был сын-наследник. Ну а после того, как стало ясно, что родившаяся девочка к тому же еще и слепа, граф потребовал, чтобы служанка отнесла крошку-калеку в лес и оставила на съедение волкам. «Я не могу сказать людям, что у меня родилась уродка!» – кричал безжалостный герцог. Воля господина – закон. Верная служанка положила девочку в корзину и тайком вынесла из замка. Но воля герцогини – тоже закон, тем более воля матери. И потому служанка отнесла девочку не в Черный лес, а в далекий монастырь Жен-Мироносиц. Там она и росла слепой, пока однажды в обитель не пожаловал епископ Бургундский.

Когда она узнала, что не сирота, а имеет отца, то решила посетить герцога Альтарика. Ведь теперь она была зрячей и могла стать примерной дочерью, а не обузой. К тому же Одиль узнала, что спустя два года после ее рождения мать подарила герцогу сына Гуго. Ему-то девушка и написала письмо. Брат обрадовался, что обрел сестру, и выслал за ней роскошную карету с шестеркой лучших лошадей. Однако, узнав, что сын сделал нечто по собственному желанию, самодур герцог так разгневался, что со всего размаха ударил сына тяжелым железным жезлом. Бедный Гуго отлетел к стене и упал бездыханным. Тут-то и отворилась дверь – на пороге возникла приехавшая Одиль.

И вот ночью, переодевшись нищенкой, девушка убежала из дома. Увы, уже к вечеру она услышала стук копыт и звон оружия. Погоня! В отчаянии девушка воздела руки к Небу и зашептала молитвы. И Небеса услышали ее: скала расступилась, впустив беглянку, и вновь сомкнулась. Одиль слышала, как кричал разъяренный немецкий герцог, как начал ругаться и проклинать ее отец. Девушка ахнула и взмахнула руками, словно раздвигая скалу. И, повинуясь ей, твердь раскрылась. Преследователи кинулись в проход, но, пораженные, застыли на месте. Дочь Альтарика стояла в лучах волшебного света, казалось, свет исходил от нее самой.

Но зрение не вернулось. Тогда, собрав домочадцев, Альтарик объявил, что теперь он – смиренный слуга своей дочери: «Раз Бог на ее стороне, я вверяю ей замок Альтитон, а сам удаляюсь в Оберне». Все ждали, что красавица Одиль, терпевшая нищету и строгость монастырской жизни, заживет теперь на широкую ногу. Но Одиль основала в Альтитоне бенедиктинскую женскую обитель и стала ее настоятельницей. Теперь замок на скале, где царила жестокость, обрел иную душу. Одиль даже переименовала его в Хоэнбург – Высокую Твердыню. Все свои средства она тратила на устройство монастыря и помощь нуждающимся – любойнищий и больной мог найти приют в кельях ее монастыря и в стенах открытой ею лечебницы.

И прямо из камней забил чистейший источник. Но это было только началом чуда: выпивший воду путник исцелился и смог спуститься вместе со своей спасительницей к стенам монастыря. С тех пор гору и стали называть в честь Одиль, а к целебному источнику потянулись люди. Вскоре Одиль начала предчувствовать, что произойдет в стенах монастыря и у крестьян из близлежащих деревень. Однажды на торговой дороге, проходящей вдоль Рейна, объявился разбойник, грабивший и убивавший путников с особой жестокостью. Его долго не могли поймать. И крестьяне обратились за помощью к матери настоятельнице. Та объявила:«Соберите мужчин и идите на старую мельницу в излучине реки.

Захватчики с криком кинулись вон. А из часовни неспешно вышла святая Одиль и воздела руки к Небу. Огонь тут же пропал. Впрочем, сестры-бенедиктинки могли бы поклясться, что его и вовсе не было. Просто Дочь Света сотворила огненный морок, чтобы выгнать захватчиков. Но главное дошедшее до нас пророчество Одиль касалось уже не местных, а государственных событий. «Скоро наша земля обретет силу и ей никто не будет страшен! – проговорила Одиль. – Родится король, который защитит нас всех. Он станет ходить в простом платье, но сам папа римский при скоплении народа в огромном соборе наденет на его голову императорскую корону».

Что же касается папы римского, то и в этом пророчица не ошиблась. Осенью 800 года король Карл, к тому времени почти вдвое расширивший пределы державы франков и ставший самым уважаемым властителем Европы, отправился в Рим. Именно ему пришлось разбирать распри между папой Львом III и местной знатью. Умный и ловкий король франков сумел уладить все ссоры к Рождеству. 25 декабря 800 года он уже слушал вполне мирную праздничную мессу в соборе Святого Петра. Неожиданно папа подошел к Карлу и торжественным жестом возложил на его голову императорскую корону. Так франкский король стал еще и императоромСвященной Римской империи.

Эльзасцы благоговейно вспоминают о ее последнем пророчестве: «Эта гора разделяет два мира – немецкий и франкский. Но пока здесь стоит монастырь, Эльзас будет защищен, что бы ни случилось, и ничья вражеская нога не ступит за монастырские стены». Что ж, Одиль снова оказалась права: на протяжении тринадцати веков войны обходили монастырь стороной, да и сам Эльзас всегда сохранял свою самобытность. Даже во время Второй мировой войны Мон-Сен-Одиль чудом уцелел на своей скале. Он и сейчас стоит там – теперь приют не паломников, а туристов. Тысячи людей со всего мира едут в самый посещаемый сегодня в Эльзасе монастырь Мон-Сен-Одиль.