Это самое благородное занятие!» Но в 16 лет ученик взбунтовался: «Все ваши варева стоят гроши! Я займусь алхимией и научусь получать золото!» Учитель попытался образумить строптивца: «Знаешь ведь, алхимия не поощряется церковными властями. Ты можешь и на костер угодить. Да и глупо думать, что тебе удастся сделать то, что не вышло у других!» Но видно, в тот давний и роковой миг демон тщеславия овладел Иоганном. «На самом деле я уже знаю главный секрет! – запальчиво выкрикнул он. – Мне открыл его один странствующий ученый грек. Он путешествовал по нашим местам, но неосторожно свалился в реку. Ая его вытащил.

Но только владетель Берлина, король Пруссии Фридрих I, приказал арестовать юного умельца и доставить к себе. Хорошо, Иоганну удалось сбежать из Берлина. Несколько долгих лет он скитался, никому не нужный, – по Европе бродило множество таких самоучек. Счастье, что однажды в Дрездене ему удалось заинтересовать своими умениями Августа Саксонского, да только Иоганн надеялся найти у него убежище, а нашел тюрьму. И вот, кажется, час настал. Сейчас войдет палач и потащит несправившегося алхимика на виселицу. Жизнь кончена – и всего-то в 25 лет! А ведь он, считай, и не жил – ничего не успел увидеть, узнать, почувствовать, да у него даже девушки не было…

» Стражник воткнул горящий факел в кольцо на стене и выскользнул, притворив дверь. Женщина обратилась к алхимику: «Никто не должен знать о моем приходе! Надеюсь, тебе известно, кто я?» Иоганн очнулся: видение разговаривает, да еще и обращается к нему! Значит, это живая женщина. Да он, кажется, узнает ее. Однажды, когда ему разрешили выйти погулять во двор замка, он увидел эту темноволосую красавицу, проходившую по галерее. На ней было тяжелое темно-синее бархатное платье, украшенное замысловатым розовым кружевом. На пышных рукавах блистали бриллиантовые подвески, на декольтированной груди переливалось крученое жемчужное ожерелье.

«Наш курфюрст не только Сильный, но и быстрый, – прошептал Ганс. – Быстро вспыхивает, но и быстро остывает. В наш замок Альбрехтсбург он приехал уже с новой пассией. И слуги шепчутся, что не встает с ней с ложа аж по три дня! Графиню Козель уже все называют фрау Страсть». И вот вдруг невероятное: эта красавица графиня стоит на пороге подземной клетушки алхимика… «Я знаю о тебе все! – выпалила она. – Скажу больше: наш милостивый монарх Август практически решил отказаться от твоих услуг». Иоганн похолодел. Значит, впереди встреча с палачом. Но неужели подобная небесная красавица может говорить о смерти ближнего с таким равнодушием?

Конечно, ростом он не сильно удался, но лицо приятное, слова выдают вполне образованного человека. И главное, в глазах его светится тот романтически-страстный огонь, что выдает всех, кто жадно идет к своей цели. Этот человек – фанатик науки. Но ведь он молод. Возможно, стоит обратиться не только к алхимику, но и к мужчине – немного флирта никогда не повредит. Красавица улыбнулась самой обворожительной улыбкой: «Знаешь ли ты, что такое любовь, юноша? Так вот, я страстно влюблена в нашего курфюрста и хочу родить ему сына!» Анна запнулась. Конечно, это щекотливая тема. Не стоит упоминать, что любвеобильный Август наплодил больше сотни внебрачных отпрысков.

К тому же – Анна вздохнула (боялась даже вспоминать) – она ходила к гадалке. Вот до чего дошла! Опустив очи долу, выслушивала, как старая ведьма каркает: «Сложная жизнь у вас, госпожа моя! Чтобы рассказать вам о будущем, надо провести особый обряд…» И Анне пришлось идти ночью на кладбище и принести оттуда пучок крапивы. Ужас! Из этой крапивы ворожея сплела браслет, который Анна тайно носила на руке три дня, а потом отдала гадалке. Вот по этому браслету ворожея и предсказала ей будущее: «Вижу тебя рядом с курфюрстом. Но имя твое останется в веках, если ты придешь за помощью к алхимику из подземелья.

Что ты хочешь: денег, должности или, может… – Красотка зарделась. – Меня?..» Иоганн оторопел. Пять минут назад он уже прощался с жизнью, ожидая палача. И вот в одночасье он может оказаться на верху блаженства: да эта красавица просто предлагает себя! Конечно, он не знает, как сварить зелье, о котором она просит. Но ведь уроки Цорна еще не забылись, и рецепт возбуждающей тинктуры для ложа страсти он помнит. А там, глядишь, и сама природа поможет. Ну а после появления наследника эта фрау Страсть, еще более прекрасная, упадет в его объятия… Ради такого стоит пойти на небольшой обман! Через пару дней прекрасная Анна получила свое зелье.

Август, правда, пребывал в преотличном настроении: «Скоро мне понадобится много денег, алхимик! Ты не забыл, что обязался добыть для меня золото? Даю сроку еще полгода. Если результата не будет, отправлю к палачу». Курфюрст махнул рукой, и стража, подхватив незадачливого алхимика, поволокла его обратно в подземелье. Иоганн пришел в ужас. Снова и снова он наугад плавил в печах металлы, добавлял кислоту, ртуть, мышьяк и серу. Разливал и смешивал. Нагревал и выпаривал. Все напрасно! И зачем только он поддался на уговоры красавицы Анны?! Не ожидал бы курфюрст наследника, может, не понадобилось быему срочно золото.

» – поинтересовался он. «Я сам, мой господин, – ответил Иоганн, кланяясь. – Для работы нужно, чтобы тигли выдерживали больше полутора тысяч градусов, вот я и научился делать их из красной глины». – «А откуда ее присылают?» – «Глина местная. По моей просьбе мальчик Ганс, прислуживающий мне, привозит ее из окрестности городка Окрилль. Это недалеко от Мейсена». «Ну что ты с ним разговариваешь? – вклинился курфюрст. – Не сумеет переплавить свинец в золото – вздернем, и дело с концом!» На том посещение и закончилось. Иоганн снова впал в панику, но через пару дней в его лабораторию неожиданно явился граф Чирнхаус.

Теперь же курфюрст приказал мне надзирать за твоей работой, и я смогу заниматься химическими опытами, как сказать, легально. У меня давно есть мечта разгадать тайну китайского фарфора. Как он делается и из чего? Нигде в мире, кроме этой далекой восточной страны, не знают, из чего делать фарфоровое чудо. – Чирнхаус со знанием дела осмотрел глиняные тигли Бёттгера, взвесил их в руке, постучал по поверхности ногтем. – А ты, кажется, нашел исходный материал. Твои тигли получились легкими, твердыми и звонкими. Глина – вот что нужно! Одно плохо – она красного цвета. А фарфор белый». – «Дался вам этот фарфор!

А Фридрих Прусский отсыпал за шесть тарелок столько золота, сколько весил сам. Так что, если мы сумеем создать фарфор, Август будет рад ему куда сильней, чем золоту». Чирнхаус знал, о чем говорил. Едва он поведал о фарфоре курфюрсту, тот пришел в возбуждение: «Если вы сумеете получить фарфор, я стану самым богатым государем Европы. Пусть алхимик работает день и ночь под твоим руководством». – «Одно плохо, – осторожно заговорил Чирнхаус. – Алхимик живет взаперти. А ему следует искать новую белую глину. Так что целесообразно разрешить Бёттгеру ездить по Саксонии. А для этого я его приодену: не должен слуга курфюрста позорить господина».

Иоганн обрадовался: чем дальше Анна будет находиться, тем лучше. А ну как, родив девочку, она решит отомстить неумехе алхимику? В феврале 1708 года графиня фон Козель действительно разрешилась от бремени дочерью. Узнав о том, Иоганн задрожал как осиновый лист. Ясно, что капризная фаворитка во всем обвинит его. Теперь Бёттгер старался уезжать из замка Альбрехтсбург подальше, дабы ненароком не столкнуться с Анной. Но судьба оказалась не на его стороне. Или пророчество ворожеи влияло на ход событий? Словом, Иоганн оказался вместе с красавицей на одном из постоялых дворов. И что только она делалав эдакой глуши?

Но… Анна вспомнила, что по вине этого недоучки она опростоволосилась перед курфюрстом, родив дочь. Да и старуха ворожея хороша! Зачем послала Анну к этому недотепе?! Это надо же сболтнуть такое: «Имя твое останется в веках, если ты придешь за помощью к алхимику. Он поможет…» Помог – как же! «Ты обманул меня, проклятый!» – взвизгнула Анна. Но Бёттгер не испугался. Более того, резкий звук женского визга словно заставил его очнуться от застарелого страха. Зачем так кричит эта женщина? Да, она фаворитка Августа, но ведь и он, Иоганн Бёттгер, больше не узник подвалов замка, а хлопотами покровителя Чинрнхауса – придворный алхимик короля-курфюрста.

Да наш курфюрст просто слишком милостив. Попробовал бы ты, неумеха, создать что-то действительно нужное в этой жизни!» – «Например?» – осведомился Иоганн. «То, зачем я приехала сюда!» – «Что же это, госпожа?» – «То, что изобрели умные люди, – пудра для парика. Вообще-то ее привозят из Парижа. Но она так дорога! Август купил мне целый ящик, но тот, увы, мгновенно закончился. Вот и пришлось покупать у местных парикмахеров». Бёттгер был ошарашен: «Вы приехали сами за пудрой, госпожа?» – «Да! – взвилась красотка. – Дуракам-слугам нельзя доверять в столь деликатном деле. Следует лично убедиться в качестве.

В голове крутилась какая-то мысль, но он никак не мог ее поймать. Работа не радовала, а вскоре случилось несчастье – 11 октября 1708 года неожиданно скончался граф Чирнхаус. Иоганн остался один – без друга, руководителя и покровителя. А тут еще не сдерживаемый Чирнхаусом правитель начал яростно требовать результата. Но какой результат без глины? А где ее взять? День за днем Иоганн объезжал окрестные земли, пытаясь хоть что-то найти. Все впустую. Но однажды ему приснился сон-воспоминание. Прекрасная графиня фон Козель зло выговаривает: «Умные люди изобрели пудру для парика. Она должна быть безупречно белой, мягкой и довольно липкой, чтобы не спадать с парика…

Еще лет десять назад купец Шнорр, проезжая по деревушке Ауэ, заметил, что вся округа засыпана белой пылью, похожей на муку. Оказалось, что ветер разносит по округе мельчайшую пыль от белой глины. Купец быстро смекнул, что может разбогатеть, и наладил продажу этой «муки» вместо дорогущей французской пудры. Бёттгер не стал дальше слушать парикмахера, а кинулся в деревню Ауэ на поиски белой глины. По пути он добрым словом поминал графиню Козель. Видно, не зря она встретилась на его жизненном пути – ей тоже суждено было внести свою лепту в создание саксонского фарфора. Словом, старуха ворожея оказалась-таки права – имя Анны фон Козель навсегда стало связано с тайной европейского фарфора.

Бёттгер представил шесть чашек – белых, легчайших, почти прозрачных. Они были прочны, устойчивы к кипятку и издавали приятный звон, если по ним постучать деревянной палочкой. К тому же поверхность их была твердой и гладкой – ее не царапал даже острый нож. Ученые мужи составили заключение, в котором сквозило явное восхищение: «Иоганн Бёттгер показал нам сделанный им фарфор: полупрозрачный, молочно-белый, подобный цветку лотоса…» Словом, сей фарфор ничем не уступал китайскому. Курфюрст Август Сильный повелел основать в Мейсене фарфоровую мануфактуру, а само производство засекретить. Любой поступающий на работу давал клятву о неразглашении государственной тайны.

Но это уже другая история.