Ведь его родители и старший брат умерли от странной болезни. Народу сказали – оспа. Но очень уж странной она была… «Мы просто оберегаем тебя, малыш, – мягко проговорил герцог. – После того как паж поносит твои рубашки, мы знаем, что они безопасны для тебя. Так же и яблоки. Ну разве тебе жалко, если твой паж откусит кусочек? Зато сразу станет ясно, что яблоко можно есть». Людовик поднял на дядю свои бездонные ореховые глаза и спросил шепотом: «Вы думаете, меня отравят?..» Герцог Орлеанский скривил в зловещей улыбке свои знаменитые «бурбонские» губы: «Нет, мой мальчик, я не позволю!» Филипп не лгал.

Покойный «король-солнце», Людовик XIV, прадед этого ребенка и дед самого Филиппа, наплодил множество детей. Теперь все эти ветви семейного древа так и тянутся к трону. Зазевайся регент хоть на секунду – они разорвут юного Людовика. Но герцог Орлеанский обещал умирающему деду-«солнце», что сбережет наследника. Однако как трудно держать такое обещание! Приходится во всем ограничивать бедного ребенка: ни прогулок, ни мальчишеской компании. Вот даже бриллиантовую игрушку пришлось отобрать. «Знаешь, мой мальчик, – примирительно проговорил Филипп. – Пожалуй, я расскажу тебе историю этого камня. Чтобы ты понял, почему я тебе его не даю.

И увидел, как один из рабов-старателей нашел желтый алмаз, да такой огромной величины, что за эту находку полагалось особое вознаграждение: следовало отпустить старателя на свободу. Но жадный правитель не желал терять раба. Раджа просто выхватил камень из рук работника, заявив, что он сам только что нашел алмаз. Вот тогда старатель в сердцах и предсказал, что желтый алмаз будет приносить владельцам одни несчастья». Юный Людовик, восторженно глядя на дядю (какие увлекательные истории он знает!), тут же потребовал продолжения: «Дальше! Что было дальше?» Филипп улыбнулся, радуясь вниманию племянника (видит Бог, у этого ребенка так мало поводов для радости!

«Я знаю про Сикста! – радостно вспомнил мальчик. – В честь него создали в Ватикане особую капеллу, а великий Рафаэль нарисовал там на фреске Сикстинскую Мадонну». – «Верно, мой мальчик. Подарки Карла настолько понравились и французскому королю, и римскому папе, что они стали постоянно носить алмазы с собой: Людовик в огромном кольце, а Сикст в специальном мешочке на поясе. И представь, камни были на каждом в день кончины. Как ты понимаешь, это зловещий знак. Третий же камень, который Карл оставил себе, видно, тоже невзлюбил хозяина. Правда, поначалу все шло хорошо. Искусный ювелир Беркен предложил Карлу Смелому увеличить стоимость его алмаза – огранить его.

Не сдержавшись, правитель выхватывает сокровище прямо из рук старика. Кожа скрипит, завязки рвутся, и прямо в руки Карла выпадает сноп разноцветных искр, сверкающих даже при чадящих свечах. На секунду оба – и ювелир и властитель – цепенеют. И вдруг Карл, не боявшийся ничего в смертельных битвах, тоненько вскрикивает и закрывает глаза – так резко переливается всеми цветами радуги огромный алмаз, ставший бриллиантом. «Я огранил его 32 гранями, мой господин! – слышится шепот ювелира. – Это называется двойная бриллиантовая розетта. Правда, вес самого камня стал меньше: в алмазе было 100 карат, а в бриллианте осталось чуть меньше 54.

Вот только… – Ювелир замялся. – Работа была сложнейшая, мой господин, ну и цена…» – «Сколько?» – бросает Карл. «Три тысячи золотых…» Карл кивает, почти не слушая. Да какое значение имеет цена?! Карл просто не в состоянии расстаться с таким сокровищем. И пусть короли всего мира носятся со своими алмазами. Ни у кого из них нет и не будет такого бриллианта! …Голос мальчика возвращает Филиппа к рассказу: «Что было дальше?» «Увы, в 1477 году состоялась битва при Нанси. Знаменитый бриллиант украшал шлем герцога Карла, когда его убили. Камень же выпал из шлема. Его после боя нашел швейцарский солдат.

Поэтому-то я и не хочу, чтобы ты брал его в руки. В казне достаточно преотличных камней, которые приносят только радость». – «Но как этот камень попал к нам?» Филипп пожал плечами: «Это тоже запутанная история. Говорят, его привез Николя д’Арлей де Санси. Поэтому камень и получил его имя. Николя был суперинтендентом, проще говоря, министром финансов, заведовал казной Генриха III. В то время французские короли сидели на мели – вот что значит ослабший род Валуа, не то что мы – славные и богатые Бурбоны. Николя приходилось ссужать Генриха деньгами. Он давал Генриху и бриллиант пофорсить. Историки пишут, что вот этот самый бриллиант «Санси» Генрих носил на берете, которым прикрывал лысину.

Когда в 1589 году Генриху понадобились деньги, Санси предложил королю свой знаменитый бриллиант для заклада в банк. Вот только Николя в то время находился далеко от Парижа, и ему пришлось послать к Генриху верного слугу, дабы тот привез сокровище. Ну и случилось страшное: на слугу напали разбойники и…» Филипп не успел закончить. Его прервал разгоряченный рассказом юный Людовик: «Я вспомнил, я читал про это! Разбойники напали на слугу в темном ущелье. Но он оказался верен господину и предпочел умереть, но не отдать сокровище разбойникам! И те его убили. Но бриллианта не нашли. А умный суперинтендент приказал потом вскрыть труп слуги и нашел камень у него в желудке.

В 1605 году он продал камень английскому королю Иакову I. Даже цену сбил, чтобы избавиться от камня. Запросил всего 60 тысяч золотых экю. Правда, Иаков бриллиант не любил. Зато его сын, Карл I, обожал. И чем кончилось? Революцией! Да бедному королю Карлу отрубили голову – прямо на площади в присутствии подданных! Нет, это юному Людовику знать пока рано. Пусть читает про разбойников. Не стоит говорить ему и о том, что обратно во Францию камень привезла вдова несчастного казненного Карла. Ей надо было на что-то жить, и она продала бриллиант. За 460 тысяч ливров он достался кардиналу Мазарини. Однако этот хитрый лис расспросил об истории камня и потому его не особо жаловал.

Филипп вздохнул и закончил: «Этот камень не любил и твой прадедушка, «король-солнце». Носил его только в аграфе – заколке для шляп. Он говорил, что желтоватый цвет его бледнит». Юный Людовик задумчиво почесал нос. Он отлично помнит прадедушку. Тот любил его и даже допускал в личные покои – поиграть на ковре. Все говорят, что прадедушка был великим правителем. Людовик XV вырастет и станет таким же. «Тогда я тоже не буду носить «Санси», – задумчиво проговорил он. И надо сказать, свое обещание Людовик XV сдержал. Он не просто не носил «Санси» – он его вообще отдал. Впрочем, не на сторону, а собственной жене – королеве Марии Лещинской.

Что за этим последовало, известно. Появилась фаворитка, за ней другая, третья. А вот четвертой стала маркиза Помпадур, в которую Людовик влюбился без памяти. Именно ей он преподнес всю сокровищницу королевских драгоценностей. Говорят, в спальне маркизы стояло бесчисленное количество ваз, доверху наполненных бриллиантами, рубинами, изумрудами. Но никаких камней желтого оттенка маркиза не переносила. Говорила, что от желтого цвета у нее разыгрывается мигрень. Зато когда после смерти Людовика XV на трон взошел его внук – Людовик XVI, он приказал вставить «Санси» в корону, которой и короновался. К тому времени по «бриллиантовому списку Европы» камень занимал почетнейшее седьмое место по величине и первое по исторической значимости.

Видно, такое неуважительное обхождение не понравилось зловещему бриллианту, или он вспомнил свое историческое прошлое, на которое пало столько смертей и революций. Вот и последняя чета Бурбонов окончила жизнь на гильотине. А странный «Санси» попал на всеобщее обозрение, ибо сокровища короны решено было выставить в помещении луврского мебельного склада Гар-де-Мейбл. До революции в его витринах находились старинные гравюры. Теперь их выбросили (все равно на листах уже ничего не разглядишь), а на их место под стекло выложили королевские бриллианты, рубины, сапфиры, изумруды. «Санси» оказался на почетном месте – все-таки первый бриллиант, ограненный в Европе.

Вот только в драгоценностях он разбирался плохо: забрал одни прозрачные бриллианты, думал, они ценнее. Куда делись остальные камни, трудно сказать. Шайку «парижского искусника» скоро взяли, но ни одного цветного бриллианта, в том числе и «Санси», у них не было. Выходит, кто-то другой, подождав, пока «искусники» повытаскивают из витрин самое блестящее, забрал потом самое ценное. Почти 40 лет о первом бриллианте Европы не было ни одного слуха. И вдруг на рубеже 1830-х годов в Париже объявилась… стеклянная копия «Санси». Некий ювелир Марион Бургиньон показывал ее влиятельным покупателям, и если понравится, предлагал свести с владельцем настоящего камня.

Не отступился только какой-то чудак миллионер из варварской России – Павел Демидов. Заявил: «Знать ничего не желаю! Краденый бриллиант или нет, мне все равно, я готов полмиллиона франков за него выложить». Ну ясное дело – русский упрямец, такому никакие законы не писаны. Хочу – и все тут! Однако получить бриллиант оказалось трудно. Французское правительство потребовало в судебном порядке аннулировать покупку камня, пока не будет объяснено, откуда он вообще взялся спустя 40 лет. Но в один прекрасный день в зал суда вплыла стареющая герцогиня Беррийская. Уселась на скамью, одарив судью презрительным взглядом, а потом торжественно заявила, что «Санси» подарила ей еще покойная королева Мария-Антуанетта.

Словом, в 1835 году Павел Демидов, наследник всех прошлых поколений российских миллионщиков, увез «Санси» в заснеженную Россию. И никто, конечно, не узнал, что герцогине Беррийской за появление в суде и рассказ байки пришлось отстегнуть 100 тысяч франков, ну а алчным адвокатам и того больше. Но кто считает деньги в этой фантастической России?.. Впрочем, именно в далекой загадочной стране пророчество «Санси» оказалось связанным с другим пророчеством. Но об этой истории стоит рассказать особо.