И вот всю последующую жизнь Авель предсказывал и записывал свои пророчества. И всю жизнь власти запрещали ему это, сажали в тюрьмы, морили голодом. Да он и сам пытался совладать со своим Даром. Но ни разу не сумел. Дар был сильнее… С. Щукин. Портрет Павла I. 1797 Глава Сената генерал Самойлов презрительно скривился, глядя на доставленного пред его очи монаха-узника. Тощий, сморщенный, волосики жиденькие – в чем только душа держится? В деле написано – из крестьян. Родился в 1757 году, выходит, в нынешнем 1796-м ему 39 лет. Вот уже 20 лет он монах. Да только бродячий, из монастырей его гонят задерзкий норов и дурацкую привычку писать какие-то пророческие книжонки.

Царствовать она будет сорок годков. И понуждала меня совесть об этом гласе речь Ея Величеству. Но она-то далека… Вот я и известил начальство. До вас вот Бог довел. Хоть вы, добрый человек, ей скажите: 6 ноября сорок годков истекают!» И монах вцепился в сапог генерала. Самойлов в ужасе скинул безумца. Как можно сказать государыне такое?! Это ж верный путь в Петропавловку! Генерал рванул дверь и заорал адъютанту: «В крепость подлеца!» 9 марта 1796 года тощего монаха бросили в каменный мешок – знаменитую камеру № 22 Петропавловской крепости. Наверное, он сгнил бы там заживо, да только 5 ноября императрицу Екатерину Великую нашли на полу без чувств, а 6-го она скончалась.

Уж так был рад, что наконец-то сделался императором. Конечно, не утерпел и осведомился о собственной судьбе. Но Авель, хоть и бывал обычно по-детски искренен, на сей раз только развел руками: «Не все мне открыто!» Видно, не хотел опять в застенок… «Что ж, – Павел милостиво улыбнулся, – я направлю вас, отче, в Невский монастырь. Там и условия любы, и настоятель дружелюбен!» Однако уже через год дружелюбный настоятель прислал запрос: возможен ли перевод Авеля в другой монастырь, а то уж больно смущает сей дерзкий монах братию. Рассказывает разное, а кому понравится узнать дату своей кончины?.. Фотография императора Николая II.

Недовольный Павел решил лично посетить предсказателя. Для храбрости взял с собой фаворитку Лопухину. Вошли к Авелю оба веселые, глупышка Лопухина хохотала вовсю, но вышли напуганные. Как потом засвидетельствовал секретарь министра иностранных дел Ф. Лубянский – фаворитка в слезах, а Павел нервно кусал губы. Ночью император не спал – составлял послание. Наутро лично положил бумагу в особый ларец тайной залы Гатчинского дворца, надписав: «Вскрыть Потомку Нашему в столетний день Моей кончины». С тех пор вечно меланхоличный Павел вообще перестал улыбаться. Лопухина под особым секретом поведала своему очередному любовнику, что проклятый Авель предрек скорую кончину императору, к тому же не «естественную, а убийственную».

Александр приказал выпустить Авеля. Но тот не одумался. Опять появились «предсказательные книжки», где говорилось о будущей войне с французами, о сдаче и пожаре Москвы. Александр рассвирепел: «Заключите монаха в Соловецкую тюрьму, и пусть сидит, пока пророчества не сбудутся!» Пророчества, как известно, сбылись, и царь сдержал слово: Авеля выпустили. Наученный горькой неволей, монах уехал из России – сначала на Святую землю в Иерусалим, потом в Афонский монастырь. На родину вернулся уже только помирать – поселился в Троице-Сергиевой лавре, но жил на отшибе. Народ, прослышав, что провидец вернулся домой, повалил к нему валом.

Было это в октябре 1823 года, но уже через несколько месяцев по Серпухову, а потом и по Москве пошли гулять пророчества Авеля: государь Александр Павлович помрет через год, на престол вступит Николай Павлович, да неудачно. Первый же день власти омрачится невиданным в России бунтом. И бунтовать станут ближайшие друзья Николая. И опять все исполнилось, вот только сразу же в тюрьму Авель не попал, видно, в неразберихе власти и последовавшем восстании декабристов новому монарху Николаю I не до монахов было. Но в 1826 году царь все же напомнил Святейшему синоду о «мятежных пророчествах», и на 75-мгоду жизни Авель оказался в арестантском отделении Спасо-Ефимьевского монастыря в Суздале.

Об Отечественной войне 1812 года: «Француз Москву при нем <Александре I> спалит, а он Париж у него заберет и Благословенным наречется». «И учинится пожар великий, и сгорит град Старопрестольный. Но, аки феникс, восстановится еще краше». О ХХ веке, смерти царя-помазанника и мировых войнах: «Две войны одна горше другой будут. Новый Батый на Западе поднимет руку. Народ промеж огня и пламени. Но от лица земли не истребится, яко довлеет ему молитва умученного царя». О Второй мировой войне: «Война будет, великая война, мировая. По воздуху люди, как птицы, летать будут, под водою, как рыбы, плавать, серою зловонною друг друга истреблять начнут.

Брат на брата восстанет. И таки: огонь, меч, нашествие иноплеменников и враг внутренний – власть безбожная будет скорпионом бичевать землю русскую, грабить святыни ее, закрывать церкви Божии, казнить лучших людей русских. Сие есть попущение Божие, гнев Господень за отречение России от своего Богопомазанника. А то ли еще будет! Ангел Господень изливает новые чаши бедствий, чтобы люди в разум пришли». Всего два комментария. «Новый Батый на Западе» – это, конечно, Гитлер. «Умученный царь» – конечно, царь-мученик Николай II. Недаром к концу ХХ века началось бурное движение по его канонизации. Но ведь – поразительно!

Так что до конца света пока еще далече.