Вот я и нашла – преферанс!» В 1830-х годах появился в Москве и еще один богатый оригинал, ездивший в молодые годы в Париж и посетивший там салон мадемуазель Ленорман. Был он человеком известным, много жертвовавшим на благотворительность, может, поэтому никто из рассказывающих о нем не упоминает его имени. Так вот сей оригинал тоже получил от Ленорман свое пророчество. Сначала она рассказала ему много чего правдивого о его прошлом, потом еще больше реального о его настоящем. Но его интересовало будущее. Гадалка снова разложила карты и проговорила: «Жизнь ваша будет обеспеченной, хотя и сумбурной».

Михаил Пыляев в конце XIX века, – мягкая перина, подушки из лебяжьего и гагачьего пуха, шелковые одеяла были брошены и вынесены из квартиры, чтобы такие дорогие сердцу предметы его не соблазнили. Напрасно друзья смеялись ему в глаза, упрекая его в легковерии… Но слова Ленорман звучали в его ушах хуже погребального колокола. Образ его жизни стал очень оригинален: он вставал почти со светом, проводя ночь в обществе, потому что ему было скучно без общества, тяжело и невыносимо отдыхать в полусогнутом положении более часа». С раннего утра для московского оригинала уже закладывали карету, в ней они отдыхал, засыпая на воздухе, или отправлялся с визитами в дома, где все знали, что он прикорнет где-нибудь в уголке – но только на стуле или на табурете.

Уставшие слуги разбрелись. А барину, сидевшему укутанным в кресле, к утру стало лучше. Да вот незадача: пришел врач и велел силой уложить его в постель. Больного и перенесли насильно. Но как только положили – он и отдал богу душу. Выходит, опять Ленорман сказала правду. Но есть в историях о не спящих по ночам особый рассказ – легенда о самой известной «неспящей» – петербургской красавице Авдотье Голицыной, которую современники называли Княгиней Ночи. Правда, история умалчивает, Ленорман или кто другой напророчил блистательной русской аристократке, что смерть застанет ее ночью в постели неприбранной, но Авдотья Голицына по возвращении из Парижа стала вести совершенно ночной образ жизни: принимала гостей, давала обеды, устраивала балы.

И судьба этой женщины достойна того, чтобы ее вспомнить… Зимой в Петербурге ночи долгие. Весь февраль 1818 года метет метель. Ветер воет по пустым улицам. Горожане пораньше на боковую укладываются. И только огромный дом на Большой Миллионной улице каждую ночь призывно зажигается отблеском сотен свечей. Весь Санкт-Петербург знает: здесь изволит проживать таинственная красавица – княгиня Авдотья Ивановна Голицына. Лучшие мужчины обеих столиц России, да и не только России, готовы сложить сердце к ее ногам. Но говорят, она ко всем равнодушна – настоящая Снежная королева. Странная женщина и странное жилище!

В полночь к дому съезжаются кареты. Собираются гости. И ровно в два часа ночи начинается парадный обед. Как только господа изволят рассесться за огромным инкрустированным столом на две сотни персон, их слуги занимают места на людской половине, где их тоже ждет отменное угощение. Но, и закусывая, слуги боязливо оглядываются, крестятся, негромко обсуждая хозяйку дома и странные порядки, заведенные ею. В один из вечеров в дворницкой бывалым кучерам пришлось успокаивать слугу, впервые привезшего своего господина на Миллионную. «Ночами добрые люди спят, одни упыри бродят! – истово осенял себя крестом кучер.

Хороший все-таки выдался денек, вернее, ночка! Давно она так не веселилась: у юного Александра Пушкина тысячи забавных историй в голове. И сам он забавный – нетерпеливый, горячий. Пишет хорошие стихи и княгине заявил: «Вы, Эудокси, моя муза!» Пришлось поправить мальчика: «Я русская, Александр. И не к лицу мне «французиться», как болонке! Никакая я не Эудокси, а обычная Евдокия. А если хотите быть со мной в дружбе, зовите Авдотьей». Княгиня улыбнулась, вспоминая. Еще пятилетней девочкой она объявила домашним: «Я – Авдотья!» Сначала все пришли в изумление. Целый год пытались перевоспитать и переименовать упрямую девчушку.

Родители крошечной Авдотьи – действительный тайный советник, сенатор Иван Михайлович Измайлов и его жена, урожденная Александра Борисовна Юсупова, – уже умерли к тому времени, оставив своих двух дочек – Дуню и ее младшую сестру круглыми сиротами. После смерти родителей девочки жили в Москве у дяди – Михаила Михайловича Измайлова, московского градоначальника. С ним же потом переехали в Петербург. Но и дядюшка Михаил Михайлович, покричав и посерчав на старшую племянницу, назвавшуюся таким просторечным деревенским именем, в конце концов смирился. Упрямства Авдотье с детства было не занимать – вовсем она привыкла держать свой верх.

А все Павел! Во всей чехарде ее жизни виноват этот сумасбродный император. Дорвался до власти и пошел чудить. Во все вникал: сколько пуговиц на мундир пришивать, сколько раз дамам в Летний сад гулять выходить. Сам стал женить подданных по своему усмотрению. Вот и облагодетельствовал 19-летнюю Дуню – выдал в 1799 году замуж за князя Сергея Михайловича Голицына, своего любимца. Конечно, этот Голицын несметно богат, молод – всего-то 25 лет. К тому же всячески обласкан властью – действительный тайный советник, кавалер высших орденов России. Но ведь и Дуня Измайлова не с улицы: ее отец тоже был в чести, да и богач дядюшка отписал ей половину состояния.

Как за такого замуж идти?! Но разве откажешь? Ведь царская милость, пропади она пропадом! Да вот только свадьбу сыграли, взбалмошный Павел охладел к любимцу. Пришлось Голицыным за границу бежать. Пока путешествовали, муж где-то поотстал, а сама Авдотья помчалась по Европе. Париж, Берлин, Дрезден падали у ее ног. Немудрено – с ее-то красотой, да с деньгами, да еще с умом. Говорили, он у нее острее бритвы. На «русские приемы» княгини Голицыной съезжались самые записные острословы, включая мадам де Сталь. А как-то «фаворитка Европы» знаменитая мадам Рекамье потащила русскую подругу к гадалке. Авдотья до сих пор помнит: в Париже солнечный день, но в салоне гадалки полумрак от тяжелых задернутых штор.

Не буду спать – стану жить вечно!» Так она стала Princesse Nocturne – Княгиней Ночи. Что ж, по ночам все не как днем: шутки тоньше, люди мягче, мысль острее. Ночь – время тайн и волнений. Но на пустой флирт Авдотья не согласна. Ей интересно другое. И потому в свой салон она приглашает только «умные головы» – поговорить о странных вещах: смысле жизни, философских идеях, открытиях в науке. Да разве сравнится с пустыми любовными играми затейливая игра ума?! Одно, правда, плохо: самые приятные игры надоедят, если они не на родном языке! Освобождение пришло в 1801 году – неожиданно не стало ненавистного Павла I.

В Россию она вернулась без своего постылого мужа. Купила особняк на Большой Миллионной улице, заодно выкупив и земли соседей – чтобы никто не мешал жить. И удивительно: общество закрыло глаза на ее дерзкое поведение. Да и как иначе? Ведь весь цвет петербургской знати в первый же месяц засвидетельствовал ей свое почтение. Культурная элита вообще вознесла ее мужество и красоту на пьедестал. Жуковский, Карамзин, Вяземский – все по первому зову неслись в салон Княгини Ночи, готовые не спать до утра, а говорить, музицировать, читать свои последние сочинения. А однажды княгиня услышала чей-то смех:«Брат мой никуда не ездит, потому что опыты по химии проводит да задачки по математике решает!

Еще бы – ведь мой брат стал полковником в 1800 году, когда ему только-только стукнуло двадцать лет. И что же? Этот лихой вояка любой свободный день готов проторчать за письменным столом – все чертит свои математические формулы и сокрушается, что наш батюшка отдал его в армию и не разрешил заниматься наукой!» Авдотья была поражена. Неужели есть еще кто-то, кому интересны не балы и светские сплетни, а математические задачки да химические опыты? Не ученый или педагог, а человек ее круга?.. На другой же день Михаил Петрович Долгоруков получил приглашение в салон Княгини Ночи. Ровно в полночь она увидела, как высокий, могучий русоголовый красавец поднимается к ней по лестнице.

Ведь хоть родители и отдали его на военную службу, сам он хотел заниматься химией или математикой. Быть ученым – это ли не высшее счастье? Под утро, когда гости разошлись, Михаил с Авдотьей все еще сидели за столиком у окна и писали что-то по очереди на листах бумаги. Уже потом, когда Долгорукий все-таки убежал на службу, Авдотья поняла: вдвоем они решили уравнение, над которым сама она билась многие годы. Или это было не уравнение, а формула любви?.. В конце 1806 года Авдотья решилась на официальный развод. Ненавистный муж стоял около ее кресла и задумчиво гладил собственные манжеты. «Прекрасно, Эудокси!

Из всех походов Михаил шлет страстные письма. Авдотья ждет их с замиранием сердца. Ведь письма – знак: Михаил жив. Это главное! Уж много лет она не спала ночами, но теперь она не спит и днем. Страхи, воспоминания, тревоги кружатся в голове. Михаил воюет с Наполеоном. В военном ведомстве Авдотье сказали, что его военные таланты незаменимы. В 1807 году он стал самым молодым генералом в русской армии. Это, конечно, замечательно! Но что Авдотье до этого?! Только страх и бессонница… Кончается одна военная кампания, начинается другая. Остается только молиться: лишь бы Михаил вернулся! Авдотья готова жить с ним невенчанной, пусть свет злословит.

Не спасала даже ночь. Все, кто мог, разъехались из города. Авдотья осталась – как уехать, если постоянно ждешь вестей? В тот день она не могла заснуть – душила жара и странные предчувствия. Прищурив глаза, она смотрела, как садится солнце. Внезапно ей показалось: огромный огненный шар треснул и взорвался. Или что-то взорвалось перед мысленным взором Авдотьи? Она схватилась за голову и вдруг осознала – случилось что-то ужасное! А в это время на далеком поле боя под Индесальмом выстрелила пушка. И Михаил Долгоруков – храбрец, весельчак, любимец всей армии – упал навзничь: его разорвало ядром. «Красавец князь .

» С тех пор прошло 10 лет. Но разве время измеряется годами? Княгиня Голицына вздохнула: время измеряется страданиями! Нет, никто не видел ее плачущей – она не доставила злопыхателям такого счастья. И разговоры о ее печальном романе давно угасли. Петербург признал, что красавица княгиня – свободная женщина, живет необычной жизнью, избегает подруг, предпочитая друзей-мужчин. Ее ночной салон по-прежнему место, куда все стремятся, но допускаются лишь избранные. Конечно, милому сорванцу Александру Пушкину Авдотья пошлет еще не одно приглашение. Она ведь наслышана о таланте и пылкости молодого поэта.

Например: Отечество почти я ненавидел — Но я вчера Голицыну увидел И примирен с отечеством моим. Конечно, поэт должен быть пылок и влюблен. Черноволосый и кудрявый озорник, он сегодня весь вечер шептал что-то об Амуре, Психее и их волшебной любви. Это прекрасно, вспомнить прелестные древнегреческие мифы. Хотя придется объяснить озорнику Александру, что никакого «амура» у них быть не может: он только входит в жизнь, а Княгиня Ночи уже прожила свои 38 лет. К тому же «амур» ей просто не нужен. Княгиня присела к столику перед кроватью, открыла темно-синий сафьяновый бювар. Там хранилось самое ценное в ее жизни – листы, исписанные Михаилом: уравнения, формулы, задачки.

Ее «благоверный муж» влюбился. Теперь уже он сам стоял перед женой в униженной позе и просил развод. Лепетал что-то про высокие чувства… Авдотья только плечами повела: «Влюбляться на шестом десятке? Как это пошло, Сергей!» Развернулась и ушла. Пусть мучается! Голицын мучился. Скрывая невозможность развода, задаривал невесту и ее родственников как мог. Братьям невесты отписал полмиллиона из личного состояния. Но невеста все равно дала ему от ворот поворот. Хоть могла бы и подождать – Авдотья согласилась-таки на развод. Правда, саму ее вся эта история уже не интересовала – Голицына уехала за границу.

Конечно, днем. Но оказалось, смерти все равно – день или ночь. Главное, что княгиня спит.