И ясно, что никто из людей не хотел бы встретить этот выгнанный злой дух на своем пути. Известно, что древнеримский полководец Фламиний, увидев выбежавшего на него зайца, отказался командовать конницей. Ну а в христианском мире этот миф трансформировался в уверенность, что бесы, колдуны и ведьмы, чтобы преодолеть расстояние побольше, облачаются по ночам в заячьи шкуры. Уже во времена бонапартистских войн историк Ги Бретон записал случай с самим Наполеоном. В 1812 году, изучая местность по реке Неман, которую он собирался форсировать в нападении на Россию, Бонапарт ехал на лошади. Он был отличный наездник, но внезапно прямо под копыта лошади выпрыгнул заяц, и Наполеон выпал из седла.

Словом, летом армия Наполеона прошла через Неман и вторглась в Россию. И что же? Правильно – бежала потом домой, как заяц… Россияне же никогда не пренебрегали приметами. Знали точно: примета – то же пророчество, только краткое и прямое. Никаких тебе иносказаний: перебежит дорогу заяц – жди беды, коль не остановишься или не свернешь с пути. Кстати, стоит отметить, что в ХХ веке, когда зайцы повывелись, их роль взяли на себя черные коты. Да и как не взять? Во-первых, не пропадать же примете. Во-вторых, как известно, мистически это родственные животные, недаром в китайском календаре они означаютодин и тот же год – кролика-зайца-кота.

Недаром его любимая героиня Татьяна Ларина «верила преданьям простонародной старины». Да в «Евгении Онегине» прямо написано: Когда случалось где-нибудь Ей встретить черного монаха Иль быстрый заяц меж полей Перебегал дорогу ей, — Не зная, что начать со страха, Предчувствий горестных полна, Ждала несчастья уж она. Быстрые зайцы и черные монахи сослужили верную службу в судьбе Пушкина. Вот его слова: «Зайцы, луна и попы приносят несчастье!» А вот свидетельства его друзей. Как-то раз поэт был приглашен на именины к соседке Новосельцевой. Гости уже собрались, но Пушкина все не было. Его не стали дожидаться и сели за стол.

Только выехал на большую дорогу, заяц перебежал мне ее. Черт его подери… На третьей станции стали закладывать мне лошадей – гляжу, нет ямщиков… решился я ехать другой дорогой. Повезли меня обратно – я заснул – просыпаюсь утром, – что же? Не отъехал я и пяти верст. Гора – лошади не взвезут… Дорого бы я дал, чтобы быть борзой собакой: уж этого зайца я бы отыскал». А вот другое письмо жене: «Въехав в границы болдинские, встретил я попов и так же озлился на них, как на симбирского зайца. Недаром все эти встречи». Словом, судьба учила поэта: перебежит дорогу заяц – быть беде, встретится чернорясник – жди неприятностей.

И вот поэт приказал слуге готовить повозку и собираться с ним в столицу. Сам же отправился проститься с тригорскими соседками, столь милыми его любвеобильному сердцу. Но когда ехал в Тригорское, дорогу ему перебежал заяц. Вот неприятность! Но когда возвращался – другой. Так что домой поэт явился уже в полной досаде на злые предвестия. Только вошел в дом, узнал, что слуга его внезапно свалился в горячке. Конечно, приказал собираться другому слуге. А время все шло. Когда, наконец, ввечеру поэт с сопровождающим собрались выезжать, то прямо в воротах столкнулись со священником в черной рясе. Ну как бороться с такой лавиной злых предсказаний?

Меня приняли бы с восторгом; вероятно, я попал бы с прочими на Сенатскую площадь и не сидел бы теперь с вами, милые!» Ох, недаром современники замечали, что «Провидению угодно было осенить покровом нашего поэта. Он был спасен!». Уточним – не Провидение, а простые российские зайцы и черный монах спасли Пушкина. А еще точнее – народные приметы, которые за века стали настоящими предсказаниями и оберегами тем, кто их замечает.