Потом же стало ясно, что они по-настоящему пророческие, ибо отображают будущее. Чего стоит, например, запись от 27 декабря 1940 года: «– Мы здесь такую волынку накрутили, – сказал я, рассматривая первую газету, – что с таким же успехом могли обещать ребятам организованный нами полет на Марс к Новому году!.. – А чем плохая мысль? – сказал Борька. – Если бы осталось место, мы могли бы и об этом написать… – Только потом добавить, – продолжал я, – что <…> этот полет отменяется и ожидается в 1969 году в Америке!» Как вам такой пассаж в 1940 году? Школьник Федотов пишет о полете с Земли на другой космический объект.

Он что – не патриот?! Да, патриот, патриот, но… еще и юный пророк. А пророкам невозможно говорить неправду. Хотя кое в чем Лева ошибся: в 1969 году состоялся американский полет не на Марс, а на Луну. Видно, по молодости лет и пророки ошибаются в деталях. Однако в своем самом значимом пророчестве Лев Федотов не ошибся. Наверное, уже повзрослел, хотя прошло всего-то полгода. Но это было время, когда и день мог посчитаться за год, а уж год – вообще за целую жизнь. В начале 1941 года 18-летний юноша начал писать целые страницы о… будущей войне. И что самое поразительное: каждая его строка впоследствии сбылась.

Тут стоит вспомнить, что атмосфера тех лет хоть и была напряженной, но о возможной грядущей войне говорили с энтузиазмом, почти с восторгом. Общество тех лет безоговорочно верило партийной пропаганде, что если война начнется, то доблестная Красная армия в тот же день отбросит врага и перейдет к ведению боев на его территории. Ну а доблестная советская авиация тут же поразит врага в его логове. Так что война будет краткой и победоносной. Фильмы, романы, газетные статьи взахлеб рассказывали о подобном сценарии. Ну а к началу 1941 года уже со слов самого Сталина было известно: войны вообще не будет.

Очевидно, у старой границы они задержатся, но потом вновь перейдут в наступление, и мы будем вынуждены придерживаться тактики отступления… Поэтому нет ничего удивительного, что немцы вступят и за наши старые границы и будут продвигаться, пока не выдохнутся. Вот тогда только наступит перелом, и мы перейдем в наступление». Да полно, мальчик ли писал такое – и на фоне всеобщего энтузиазма военного шапкозакидательства?! Такие аналитические строки по плечу военным теоретикам, а не московскому школьнику. Да кто он такой был, этот Лева Федотов? Родился он 10 января 1923 года. Не в Москве. Отец его был провинциальным партийным руководителем и был переведен в столицу, когда Лева уже пошел в школу.

«Как это ни тяжело, но вполне возможно, что мы оставим немцам даже такие центры, как Житомир, Винница, Витебск, Псков, Гомель… Минск мы, очевидно, сдадим; Киев немцы также могут захватить, но с непомерно большими трудностями. О судьбах Ленинграда, Новгорода, Калинина, Смоленска, Брянска, Кривого Рога, Николаева и Одессы – городов, лежащих относительно невдалеке от границ, я боюсь рассуждать. Правда, немцы, безусловно, настолько сильны, что не исключена возможность потерь и этих городов, за исключением только Ленинграда. То, что Ленинграда немцам не видать, это я уверен твердо. Ленинградцы – народ орлы!

гораздо позже Киева». И ведь это строки не Советского информбюро, а простого юноши. И он писал их в то время, когда на страницах главной газеты СССР «Правда» от 14 июня 1941 года появилась опровержение ТАСС, где говорилось, что слухи о скорой войне СССР и Германии абсолютно бессмысленны. Да и весь советский народ был уверен, что гитлеровцы не рискнуть напасть. И вдруг запись Федотова от 21 июня 1941 года – неотвратимо трагическая: «Я чувствую тревожное биение сердца, когда думаю, что вот-вот придет весть о вспышке новой гитлеровской авантюры. Откровенно говоря, теперь, в последние дни, просыпаясь по утрам, я спрашиваю себя: «А может быть, в этот момент на границе уже грянули первые залпы?

Знание это, однако, оказалось чересчур тяжелым. Через месяц после начала войны Лева написал почти с ужасом: «Справедливость моих предположений была явно не по мне. Я бы хотел, чтобы я лучше оказался не прав!» Но он оказался прав. И в описаниях масштабного отступления, и в предсказаниях эпохальной победы: в ночь с 22 на 23 июля Федотов написал, что Красная армия освободит не только свою страну, но и страны Европы, занятые фашистами, дойдет до Берлина, и там после тяжелейших боев будет подписан пакт Победы. Как московский школьник смог столь точно описать ход войны – загадка. Как, впрочем, и личность этого юного вундеркинда.

Но всегда его притягивали «старинные и странные времена»: обычаи и религия Древнего Египта, история тайных обществ Европы. Друг и однокашник Федотова, будущий писатель Юрий Трифонов, говорил: «Он был так не похож на всех! …страстно развивал свою личность, поспешно поглощал все науки, все искусства, все книги, всю музыку, весь мир. Он точно боялся опоздать куда-то!» И вот что примечательно: всегда открытый для друзей Лева ни слова не сказал им о своих дневниках. Видно, понимал, что написанное – явная крамола, за которую можно и пострадать, ведь его видения шли вразрез с генеральной линией партии на быструю и победоносную войну.

Лев Федотов погиб 25 июня 1943 года. Впрочем, есть и иные версии… Современные исследователи допускают, что НКВД прознал про дневники и молодого предсказателя арестовали, едва он выехал из Москвы. Из застенков он не вернулся. Ну а подрыв машины инсценирован. Обычный сценарий тех страшных лет. Что ж, закон выживания был прост: меньше знаешь, крепче спишь. А вернее: живешь, пока не знаешь. Лев Федотов ЗНАЛ. А значит, и ему не суждено было долго жить. Ведь знание – смертельно опасно…