Следует проверить практические результаты его работы. Мы должны посмотреть, не сеет ли он семена большего зла, в то время как облегчает меньшее. То, что «большая часть населения нашей страны, занимаясь тяжелым физическим трудом», находится за чертой бедности – это факт, отражающий огромное доверие к репутации таких работников. Это не влияет на их кредо, ибо подобные натуры останутся верными себе, независимо от изменений преобладающих догм. И, безусловно, очень жалкой иллюстрацией тех плодов, которые принесли долгие века догматического христианства, является то, что Англия сегодня столь ослаблена страданиями и нищетой, – особенно принимая во внимание библейскую заповедь, что о дереве судят по его плодам!

Та же самая христианская церковь нападает с бесполезным упрямством на всевозрастающее воинство агностиков и материалистов, но совершенно ничего не знает, как и последние, о тайнах посмертного существования . Величайшей необходимостью для церкви, согласно профессору Флинту, является сохранение в числе своей паствы лидеров европейской мысли. Однако такие люди рассматриваются как анахронизм. Церковь разъедает скептицизм в ее собственных стенах, и ныне стали весьма обыденными свободомыслящие священники. Этот постоянный отток жизненных сил поставил истинную религию в очень затруднительное положение, и необходимо влить в современную мысль новый поток идей и устремлений, короче говоря, подвести логическую основу под возвышенную нравственность, науку и философию, соответствующую тому времени, в котором в мире появилась теософия. .

Предупреждение болезни лучше ее лечения. Общество создает своих собственных отверженных, преступников и распутников, а затем проклинает и уничтожает своих собственных Франкенштейнов, осуждая свое собственное потомство, «кость от кости, и плоть от плоти», на жизнь в проклятии на земле. И все же это общество признает и в высшей степени лицемерно навязывает христианство – то есть, «церковное вероучение». Должны мы в таком случае, или нет, сделать из этого вывод, что это вероучение не отвечает требованиям человечества? Безусловно, первое, и наиболее болезненно и очевидно для ее современной догматической формы то, что оно превратило прекрасные этические наставления Нагорной проповеди в плод Мертвого моря, не более чем в чисто выбеленный склеп.

Иисус из Назарета Матфея и Иоанна, это тот идеал, которому всякий стремящийся к мудрости и западный кандидат в теософы должен следовать. То, что такой человек как он был «Сыном Бога» – это столь же несомненно, как и то, что он был не единственным «Сыном Бога», не первым из них и даже не последним, который завершил бы ряд «Сынов Бога», или детей Божественной Мудрости, на этой земле. Неправомерно и такое утверждение, что при жизни он (Иисус) когда-либо «говорил о себе как о единосущем с Иеговой, Всевышним, Центром Вселенной», равно как в его не применяющихся, но не отмененных законах, так и в скрытом мистическом значении.

«Вы слышали, что сказано древним», – так-то и так-то – «А Я говорю вам», – совершенно противоположное. Христиане, которые все еще придерживаются Ветхого Завета и Иеговы израильтян, являются в лучшем случае евреями-схизматиками . Пусть они, при всем при этом, остаются таковыми, если пожелают; но они не имеют права называть себя не только христианами, но и хрестианами . Совершенно несправедливо и неправомерно утверждать, как это делает наш анонимный корреспондент, что «вольнодумцы известны неправедностью своей жизни». Некоторые из выдающихся личностей и глубочайших мыслителей нашего времени украшают ряды агностиков, позитивистов и материалистов.

Граф Толстой – это вольнодумец, давно расставшийся с православной церковью, и, тем не менее, всей своей жизнью он служит примером самопожертвования и альтруизма, сравнимого с альтруизмом Христа. Каждому «христианину», чтобы стать добродетельным, следовало бы взять за образец в личной и общественной жизни этих двух « безбожников ». Щедрость многих свободомыслящих филантропов обнаруживает разительный контраст с апатией богатых сановников церкви. Отвергать их как «врагов церкви» – столь же абсурдно, сколь и достойно презрения. «Что вы можете предложить умирающей женщине, которая боится идти в одиночестве в ТЕМНУЮ НЕИЗВЕСТНОСТЬ?

Умирающий человек – средний христианин – с омраченными воспоминаниями о жизни, вряд ли сможет понять это благодеяние; в то время как кальвинист или фаталист, который вскормлен идеей о том, что постоянное страдание может быть предопределено для него Богом извечно, не из-за какой-то вины этого человека, но просто потому, что он – Бог, более чем оправдан в том, что он рассматривает последнего как нечто в десять раз худшее, чем любой дьявол или черт, которого могла бы выдумать греховная человеческая фантазия. Теософия, напротив, учит тому, что в природе царит совершенная, абсолютная справедливость , хотя узко мыслящие люди и неспособны увидеть ее во всех деталях на материальном и даже психическом плане, и что каждый человек сам определяет свое будущее.

Кармой, и в течение которой он в большинстве случаев столь же беспомощен, как оторванный листок, кружимый дующими в разные стороны ветрами личной и общественной жизни. В различные времена было достаточно сказано об условиях посмертного существования, так что существует достаточное количество надежной информации по этому вопросу. Христианской теологии нечего добавить на эту животрепещущую тему, кроме разве тех случаев, когда она скрывает за тайной и догмой свое незнание; в отличие от оккультизма, который, раскрывая библейский символизм, тщательно объясняет его.