Эзотерический буддизм весьма непопулярен среди санскритских и палийских ученых. Они стараются держаться от него в стороне и избегать любых споров с его пророками и пророчицами. Но это, по-видимому, не очень то им удается, так как их постоянно порицают за то, что они не высказывают своего мнения на эту тему, хотя, в действительности, их молчание уже говорит само за себя. Однако Эмиль Бёрнуф сделал заявление по этому поводу, и читатели «Revue des Deux Mondes» знают, что он сказал о теософии. Другой знаменитый ориенталист также воспользовался гостеприимством страниц «Люцифера», и профессор Макс Мюллер должен теперь ответить за то, что он отказался прислушаться к Гарпократу и нарушил завет молчания.

Современная англоязычная публика известна своей любовью к честной игре, и она исподволь осознает тот факт, что ее систематически и старательно держат в неведении о многих вещах, что мешает ей вынести справедливое суждение, и поэтому постепенно возрастает вполне правомерное негодование. Посему мы считаем своим долгом позволить публике рассмотреть картину со всех сторон, публикуя ниже критику на нашего критика. Мы делаем это на основании двух главных принципов, вытекающих из того идеала справедливости, который является краеугольным камнем теософии; к тому же одной из целей Теософского общества является предоставление возможности туземным джентльменам обучать .

Ведах и о взглядах индусов на эти древнейшие реликвии прошлого. Вот перевод этой поэмы и последующие критические замечания: Матсья Сукта 1. О други, воспоем хвалу сей удивительной великой рыбе, чье имя – Лакша, достойная любви мужчин и женщин. 2. Она росла и набиралась силы в море и безмятежно прозябала в реках, и вот она у нас, желанный гость. 3. Пусть эта рыба (Лакша), которую как встарь, так и поныне поэты восхвалять должны, к нам призовет сюда богиню счастья Лакшми! 4. Сойдемся вместе и воззрим, сколь плоть ее красна, сколь вид ее прекрасен, и как блестит она подобно серебру! 5. Когда же рыба та всецело погрузиться в изысканнейший царский соус, исполненный благоухания и прелести.

Если наше предположение справедливо, мы поздравляем профессора с несомненным успехом, но в то же самое время выражаем сожаление, что Веды, наиболее священные из индусских книг, на которых главным образом и базируется индийская религия, были осмеяны в столь ребяческой манере таким известным и великодушным человеком, как профессор Макс Мюллер, которого повсеместно считают горячим поклонником Вед и главным поборником индуизма – ибо пародия или насмешка, подобная этой, может унизить значение Вед в глазах индусов, сохранивших высочайшее уважение к ним с древнейших времен. (2). Индусы считают, что Веды существовали всегда наравне с самим Всемогущим, и что они не были составлены каким либо существом.

Поступая таким образом, они строго запрещали простым людям злоупотреблять Ведами и добавлять к ним свои собственные сочинения, как то пародии и шуточные поэмы. Очевидно, что подобная пародия унижает Веды – первоисточник индийской религии, что невыносимо для индуса. (3). С другой стороны, если профессор со всей серьезностью намеревался показать при помощи этого сочинения, сколь совершенно его владение ведическим языком, и сколь достоин он того титула (риши), который он сам себе присвоил, тогда все это является совершенно абсурдным и столь же неуместным, и вся его попытка в этом направлении – полный провал.

Стансы, написанные профессором Максом Мюллером, никоим образом не могут считаться ведийскими мантрами, ибо, как мы уже сказали, в соответствии с индийскими шастрами, ведийские мантры не являются творениями ни одного из живых существ. Профессор Макс Мюллер, безусловно, прекрасно знаком с этим фактом, но все же он называл свою поэму «Суктой». Что может быть в этой поэме более абсурдного, чем ее название? (5). Ведийская сукта имеет, во-первых, некое божество или предмет, к которому она относится; во-вторых, размер, в котором она написана; в-третьих, риши, благодаря которому она была впервые явлена; и, в-четвертых, она имеет винийогу, или свое применение в определенных религиозных церемониях.

(6). В сущности, божество, размер, риши и т. д., относящиеся к сукте, – все это ведийские технические детали. Божество никогда не обозначало тот предмет, о котором говорилось в обычных поэмах, но только тот, который имел отношение к подлинной ведической сукте. Принадлежит ли рассматриваемая поэма изначально к Ригведе, Яджурведе или Самаведе? Если это не так, тогда какое право имеет автор называть свой предмет именем божества? Мы будем в высшей степени обязаны автору, если он будет столь любезен, что удовлетворит наш интерес при помощи любого авторитетного источника. (7). Стихотворные размеры бывают двух родов: ведические и лаукика.

Бхашьяпанини сказано, что слово, произнесенное без должного ударения, убивает говорящего так же верно, как сатра Индры . Из всего вышеизложенного очевидно, что ведический размер не может быть использован в обыкновенной поэзии, и даже в Ведах каждое слово должно быть отмечено соответствующим ему знаком ударения. Но мы с сожалением видим, что профессор Макс Мюллер, великий ведийский ученый нашего времени, нарушил это правило, использовав ведийскую форму размера гайатри в своей собственной поэме, и, кроме того, не обозначил свои слова соответствующими им знаками ударения. Поистине, удивительное несоответствие!

В Ведах упоминается довольно много риши. Однако при этом следует иметь в виду, что в каждом творении Веды открываются лишь одним и тем же людям, поэтому никакой новый риши не может возникнуть в Ведах. И мы можем теперь покорно попросить профессора показать нам, на основании какого авторитета он называет себя риши, хотя ему наверняка известно, что его поэма никогда не сможет рассматриваться как оригинальная часть Вед? (9). Кроме того, эта поэма не свидетельствует ни о каком-то исключительном мастерстве ее автора, ни о какой-либо необычной учености в области санскрита; но с другой стороны, она показывает его недостаточное знание современной санскритской грамматики.

Риши, согласно индийским шастрам, бывают двух видов: 1-й, те, кому были первоначально открыты мантры Вед; 2-ой, те, кто, будучи брахманами по касте, прославились своей ученостью, аскетизмом, праведностью и познанием Вед. Так как никакая ведийская мантра никогда не была открыта профессору, рассматриваемая поэма, без сомнения, не является ведийской мантрой, так же как и он сам – не брахман по кастовому признаку. Таким образом, очевидно, что он не имел никакого права использовать такие словоформы в своем сочинении. В самом деле, знаменитый поэт Бхавабхути временами следовал ведическому стилю в своих творениях, но он повсюду тщательно придерживался современных грамматических конструкций.

Ригведы, в чем можно легко убедиться, если поместить рядом приводимые выше слова из поэмы и соответствующую цитату из Ригведы, и сравнить их. (11). Для поэта, пишущего на санскрите, нет ничего столь же позорного, как заимствование фрагментов из других сочинений. Кроме того, такие слова, как adbhuta purupriya, sahasamputro adbhuta и т. д., повторяющиеся с тем же самым размером (гайатри) как в мантрах, так и в Ригведе, найти ни для кого не составит труда. Таким образом, мы видим, что в поэме авторских слов не так уж много, и они также не дают нам сколь либо серьезной уверенности в их авторстве.

(13). Кроме всего прочего, поэма полна мелких противоречий и бессмысленных выражений, которые внимательный читатель легко сможет выявить; например, в третьем стансе говорится, что рыбу Лакшми как встарь, так и поныне поэты восхвалять должны. Здесь слово «риши» переведено как «поэты», что является абсурдом. К тому же в Индии ни риши нынешнего времени, ни те, которые жили в прежние времена, даже не были знакомы с таким названием этой рыбы. Как же они могли восхвалять ее? И в завершение еще один вопрос и последнее замечание: Вопрос: Предположим, что знаменитый индусский пандит напишет пародию наодин из псалмов Давида, в котором он опишет попойку; мы желаем знать, что скажет в таком случае Общество поддержки христианского знания и другие организации воинствующей церкви.

Замечание: Выражаем свое удовлетворение по поводу того, что наша ученость находит подтверждение из рук туземного джентльмена, и мнение Бхатта Пулли для нас значит больше, чем мнение Оксфорда.