Члены нашего Братства не хвастаются своими знаниями и навыками, но учат открыто» (от 1 до 5 фунтов за азы?), «и ничего не скрывая» (омерзительные детали «Юлиса» П. Б. Рандолфа), «всему, что они находят заслуживающим внимания» (читай: обучение на коммерческой основе; деньги – учителям, а выдержки из Рандолфа и других торговцев «приворотными зельями» – ученикам!). Если верить слухам, некоторые районы Англии, особенно Йоркшир, наводнены мошенниками – астрологами и гадалками, – выдающих себя за теософов, чтобы им удобнее было надувать доверчивых представителей высших слоев общества. Эти мошенникиуже не довольствуются законной добычей – служанками и зелеными юнцами.

И в этой связи, прежде чем предоставить место письму нашего друга, главный редактор «Люцифера» должна сообщить своим друзьям, что она никогда не имела даже самого отдаленного отношения к так называемому «Г[ерметическому] Б[ратству] Л[уксор]», и что все противоположные заявления являются ложными и бесчестными. Существует секретное общество (чьим дипломом, или членством, обладает единственный среди современных людей белой расы – полковник Олькотт), которому такое название было дано автором «Разоблаченной Изиды» для удобства обозначения, но которое известно среди Посвященных совсем под другим названием, так же как особу, известную публике под псевдонимом «Кут Хуми», знакомые называют совсем по-другому.

А теперь, после столь обширного предисловия, перейдем к письму нашего корреспондента. Он пишет: «Один мой друг, мистик, намеревался вместе с другими создать отделение Теософского общества в своем городе. Удивляясь его промедлению, я написал ему письмо с просьбой объяснить причину. Он ответил, что слышал, будто Теософское общество только проводит встречи и беседы, но не делает ничего практического. Я всегда считал, что Теософское общество должно иметь ложи, в которых делалось бы что-то практическое. Калиостро хорошо понимал это стремление людей видеть, как что-то делается прямо на их глазах, когда учредил Египетский ритуал и ввел его в практику франкмасонских лож.

А . В этой заметке нашего почтенного и ученого друга содержится эхо голосов 99 % членов Теософского общества: только 1 % правильно понимает функции и цели наших отделений. Самая распространенная ошибка касается посвящения в таинства и постижения пути. Из всех мыслимых задач, самое сложное – стать адептом. Посвящения во все таинства невозможно достичь за несколько лет и даже за одну жизнь. Оно требует напряженных усилий в течение многих и многих жизней, за исключением случаев столь редких, что они вряд ли заслуживают рассмотрения, как исключения из общего правила. Факты определенно свидетельствуют, что ряд наиболее почитаемых индийских адептов стали таковыми, несмотря на то, что родились в низших кастах.

», не может быть так или иначе готов для посвящения, но возможность этого настолько мала, что можно предположить: западная цивилизация, по-видимому, скорее развивает в людях качества борцов, а не философов, военных мясников, а не будд. Два к одному, что среди членов ложи не найдется ни одного, кто был бы целомудрен с детства и в то же время не испорчен употреблением спиртных напитков. А что уж говорить о свободе кандидатов от оскверняющих последствий пагубного влияния общественной среды. Среди необходимых предпосылок психического развития в мистических Наставлениях всех восточных религиозных систем упоминаются чистое жилище, безупречное окружение и ясный ум.

«Когда ученик готов, учитель найдет ожидающего», – гласит восточная мудрость. Учителя не должны набирать рекрутов в специальных…ширских ложах, а также не должны вымуштровывать из них мистических сержантов: время и пространство не станут барьером между ними и устремленными; они не преграда для мысли. Как мог такой опытный ученый и каббалист, как «А.», забыть это? напомним ему также, что потенциальный адепт может обитать как в трущобах Уайтчепела и подобных местах Европы и Америки, так и в более чистых «культурных» районах; что некоторые несчастные бедняки, одетые в лохмотья и выпрашивающие корку хлеба, могут быть более «чисты душой» и более привлекательны для адепта, чем средний епископ в мантии или культурный горожанин в пышной одежде.

Нет, нам нужны отделения, которые состояли бы из бдящих, надежных, убежденных и бескорыстных членов, которые не станут постоянно скрывать свой эгоизм за вопросами: «Разве не принесем мы существенной пользы человечеству, приняв это доброе дело всем сердцем и разумом и отдав для него все силы?» Если бы «А.» призвал наших…ширских друзей, претендующих на оккультные знания, рассмотреть вопрос с этой стороны, он бы сделал для них поистине доброе дело. Общество может обойтись и без них, а вот они не могут себе этого позволить. Полезно, кроме того, обсудить вопрос о том, следует ли обучать членов ложи теории до тех пор, пока мы не будем уверенны, что все они воспримут эти знания и признают источник, из которого они исходят, достоверным?

Такие люди с трудом могут (а подчас и вовсе не способны) разглядеть за обыденными явлениями высшие истины. Таких в нашем Обществе немало; из их рядов и набирается большая часть недовольных. Они с готовностью убеждают себя в том, что позднейшие доктрины, полученные из тех же источников, что и более ранние, либо ложны, либо подверглись вмешательству чела, или других третьих сторон. Подозрительность и несогласованность становятся естественными результатами пагубной психической атмосферы беспорядка и противодействия, в которую вовлекаются даже самые верные. Иногда, когда тщеславие затмевает все остальное, разум полностью закрывается от принятия новой истины, и честолюбивый ученик отбрасывается назад, к тому месту, откуда он начинал.

Пример: корреспондент спрашивает нас, почему он не должен «подозревать, что некоторые из так называемых „материализованных“ писем являются подделками». Свои подозрения он обосновывает тем, что, хотя некоторые из них носят печать, по его мнению, несомненной подлинности и искренности, остальные кажутся ему фальшивками. Это все равно, что сказать, что он имеет безошибочную внутреннюю интуицию, позволяющую отличить фальшивое от истинного, хотя он никогда не встречал Учителя и не получал никакого ключа для проверки своих голословных утверждений. В результате применения этого ничем не обоснованногосуждения, весьма вероятно, он стал бы часто путать подлинное с фальшивым.

То есть, когда Учитель говорит: «это письмо написал я», – это означает лишь, что каждое слово в нем диктовалось им и воспроизводилось под его прямым надзором. Обычно он поручает написание (или материализацию) письма своему чела, внушая его разуму идеи, которые он желает выразить, и помогая ему, если это необходимо, в процессе материализации. Все полностью зависит от уровня развития чела , от того, насколько точно он может передать идеи и манеру письма своего Учителя. Таким образом, непосвященный получатель такого письма оказывается перед дилеммой: если одно письмо фальшивое, то могут ли не быть таковыми другие?

А это ведет, в свою очередь, к следующему выводу. Поскольку все так называемые оккультные письма содержат одинаковые мысли и взгляды, то они либо все подлинны, либо все фальшивы . Если подвергается сомнению подлинность одного, то и всех остальных тоже. А значит, серии писем в «Оккультном мире», «Эзотерическом буддизме» и т. д., и т. п. могут быть (а почему бы и нет) «подделками», «ловким мошенничеством» и «надувательством», предпринимаемым хоть и искренним, но глупым агентом Общества психических исследований для повышения общественной оценки «научной» проницательности его «принципалов». Следовательно, группа учеников, не отказавшихся от такого невосприимчивого состояния разума, не продвинется в своем обучении ни на шаг.