Нас называют «спиритуалистами» люди, которые неправильно рассматривают этот термин как «позорное клеймо», в то время как ортодоксальные спиритуалисты, которые прекрасно понимают, что мы приписываем их феномены действию совсем других сил, нежели духи, обижаются на наши специфические воззрения как на выпад против их веры, и, в свою очередь, высмеивают нас и оказывают нам сопротивление. Один этот факт должен доказать, если это вообще возможно, что наш журнал проводит честную политику. Так, основанный ради одной-единственной цели, а именно, для разъяснения истины, сколь бы непопулярной она ни была, он во всем остается верным своему первоначальному принципу – принципу совершенной непредвзятости и беспартийности.

«Вы пренебрегаете тем, чтобы придавать особое значение в своих редакционных статьях необходимому различению между фактами и ошибкой , и это также относится к отбору ваших материалов», – говорит другой. Третий обвиняет нас в том, что мы недостаточно поднимаемся «от предполагаемых фактов к принципам, которые доказали бы нашим читателям, что в каждом отдельном случае эти факты ничем не лучше, чем выдумки». Другими словами, как мы это понимаем, нас обвиняют в пренебрежении научной индукцией. Наши критики могут быть правы, но это не значит, что мы полностью ошибаемся. Перед лицом многих важнейших и строго научных экспериментов, проведенных нашими наиболее знаменитыми учеными мужами , нужен гораздо более глубокий мудрец, чем даже сам царь .

Существование континента на противоположной стороне земли и гелиоцентрической системы было фактами для Колумба и Галилея за много лет до того, как они смогли продемонстрировать это в действительности; и все же существование Америки, так же как и нашей современной солнечной системы, упорно отрицалось несколько веков назад, точно так же, как и спиритуализм – сегодня. Факты существовали и в «донаучном прошлом», а ошибки следуют одна за другой, словно ягоды в лесу, в нашем научном настоящем. Кому же тогда предоставить критерий истины? Должны ли мы оставить его на милость и справедливость пристрастного общества, которое постоянно пытается ниспровергнуть и разрушить то, чего оно не понимает, все время пытаясь трансформировать стыд и лицемерие в синонимы «приличия» и «добропорядочности»?

Она никогда не сможет стать знанием per se [сама по себе, лат .]. Не знать – это ее кульминация», – говорит профессор А. Уилдер, наш нью-йоркский вице-президент, без сомнения, в большей степени человек науки, чем многие ученые, лучше известные миру, чем он. Кроме того, ученые представители Королевского общества имеют такое же количество излюбленных привычек и хобби, и столь же мало свободны от предубеждения и предвзятых мнений, как и любые смертные. Или же нам следует смиренно обратиться в наших поисках этого критерия к религии и ее рукотворной теологии, с ее «семьюдесятью семью сектами», каждая из которых заявляет о своем праве на истину и ничем не обосновывает эту свою претензию?

(Цитата из его письма.) Мы выражаем сочувствие, как первой, так и всем остальным, но: Однажды вера, пламенная вера, Поддавшись чарам льстивого обмана, В его объятия попала навсегда… и – мы отказываемся принимать что-либо на веру. Как и большинство периодических изданий, мы в каждом номере «Теософиста» напоминаем нашим читателям, что «редакторы не несут ответственности за мнения, выраженные авторами», с некоторыми из коих они (мы) не согласны. И это все, что мы должны сделать. Мы никогда не выступаем на страницах нашего издания как наставники , но скорее как скромные и доверчивые собиратели бесчисленных верований, убеждений, научных гипотез , и – даже «суеверий», общераспространенных в прошлые века, и все еще существующих и процветающих в наше время.

Кто, спрашиваем мы, перед лицом самых удивительных и неожиданных достижений наших великих физиков и химиков, рискнул бы провести линию разграничения между возможным и невозможным ? Где тот честный человек, который, в деталях ознакомившись с последними заключениями археологии, филологии, палеографии, и особенно ассириологии, взялся бы доказать превосходство религиозных «суеверий» цивилизованных европейцев над суевериями «язычников», и даже дикарей-идолопоклонников? После всего сказанного, мы надеемся, что прояснили ту причину, по которой мы, не веря в непогрешимость кого бы то ни было из смертных и не утверждая эту привилегию для самих себя, предоставляем наши страницы для открытого обсуждения любого взгляда и мнения, при условии, что они не окажутся слишком сверхъестественными.

В отношении наиболее трансцендентальных вопросов, скептик может не в большей степени опровергнуть, чем верующий – доказать свою точку зрения. Факт – это единственный трибунал, которому мы подчиняемся, и который мы безоговорочно признаем. И перед этим трибуналом совершенно равны и Тиндаль, и невежда. Живо воспринимая трюизм, что каждая дорога рано или поздно выводит на шоссе, а каждая река ведет к океану, мы никогда не отвергали материал просто потому, что мы не верим в тот предмет, о котором он сообщает, или не согласны с его выводами. Лишь сравнение может дать нам возможность познать вещи в их истинной ценности; и если судья не сравнивает показания и не выслушивает обе стороны, он вряд ли придет к правильному решению.

Ибо это равносильно требованию того, чтобы мозг новообращенного, его органы восприятия, короче, весь его организм был преобразован точно в согласии с моделью организма его учителя, и тогда он будет обладать таким же темпераментом и умственными способностями, как и учитель. А почему не его носом и глазами, в таком случае? Умственная зависимость – это худший из всех видов рабства. Это состояние, которое, по причине того, что физическая сила не имеет реальной власти, всегда означает либо трусливое малодушие, либо исключительную интеллектуальную слабость. Среди многих других обвинений, нас упрекают в том, что мы недостаточно используем наше редакторское право отбора.

Но это наши личные взгляды, и хотя у нас такие же права на них, как и у любых других людей, мы никогда никого не заставляли признавать их. Мы не верим в деятельность «духов умерших», – но другие , и среди них многие члены Теософского общества, верят в них, и мы обязаны уважать их мнение, пока они с уважением относятся к нашему. Сопровождать каждую статью нашего автора «Примечанием редактора», исправляющим «его ошибочные представления», было бы равнозначно тому, чтобы превратить наш совершенно беспартийный журнал в сектантский орган. Мы отвергаем такого рода служение «господином оракулом». «Теософист» – это журнал нашего Общества.

Они в такой же степени ненавистны и отвергаются нами, как догматизм и фанатизм в теологии; и мы повторяем это usque ad nauseam [вплоть до тошноты, лат .]. Объяснив нашу позицию, мы закончим эту статью такими прощальными словами к нашим сектантским друзьям и критикам. Материалистам и скептикам, которые развенчивают нас во имя современной науки – этой дамы, которая всегда презрительно качает головой и угрожает всему, чего она еще не понимает, – мы бы напомнили многозначительные, но чересчур мягкие слова великого Араго: «Опрометчив тот человек, который за пределами чистой математики произносит слово невозможно ».