Спиноза, со своей стороны, был признанным «последовательным атеистом», как заклеймил его Пьер Бейль. Против него была произнесена ужасная анафема мараната , и его систему отрицания Мальбранш назвал нелепой и страшной химерой. И все же на земле никогда не было более чистой и духовной натуры, чем Спиноза. Если благодаря Эпикуру абстрактные представления постепенно превратились в грубые конкретные формы материальной вселенной, то благодаря Спинозе материальные концепции науки, от Солнечной системы до молекулярной структуры листочка, приобрели поистине рафаэлевские оттенки, и самые грубые субстанции приняли туманные, эфирные очертания в некоем идеальном мире.

В святой простоте и глубоком смирении он отражал себя в вечном мире и видел также, что он был его самым прекрасным зеркалом. Он был наполнен религией и святым духом , и потому он остается единственным и непревзойденным мастером этого искусства, но возвышенным над мирским обществом, без учеников и даже без гражданства!» Концепции этого «атеистического» теософа о Боге являются одними из наиболее оригинальных. Скованные, как всегда, законом необходимости, царящим повсюду в физической природе, мы видим, что он решает самые абстрактные идеи при помощи четких геометрических определений. Его система– это система метафизических представлений, из которых вытекает серия теорем – некая демонстрация из восьми определений и семи аксиом первой книги «Этики».

Следовательно, эта субстанция – необходимая и бесконечная, единая и невидимая, является Богом, единственным Самосущим, Всесовершенным и абсолютно Беспредельным. Если удалить отсюда имя божества, то вы получите абстрактные представления свабхавиков о единственной творящей силе в мире. «Во вселенной не существует ничего, кроме субстанции – или природы», – говорят последние. – «Эта субстанция существует благодаря самой себе и посредством себя (свабхават), она никогда не была сотворена и не имела Творца». И Спиноза, не осознавая того, повторяет за ними: «Нет», – говорит он, – «в этом мире не существует ничего, кроме субстанции и разновидностей ее атрибутов; и, так как субстанция не может производить субстанцию, нет такой вещи, как творение».

Бог – это единственная свободная Причина ( causa libera ), все же остальные существа, не обладая ни свободой воли, ни выбора, двигаются благодаря жестким законам причинности. Божество – это « Causa immanens omnium [причина, пребывающая во всем, лат . ], не существующая отдельно от вселенной, но проявленная и выраженная в ней, как в некоем живом одеянии». В книге «Зогар» творение или вселенная также называется «покровом Бога», сотканным из его собственной субстанции. «Вот так на шумном Ткацком станке Времени я свиваю И тку для Бога покров, который ты зришь на Нем», — говорит Гете, другой немецкий теософ, в своем «Фаусте».

с настойчивостью… что Он является Абсолютным Сознанием… Он и Его сознание нераздельны… Именно эта постоянная Сущность частично проявлена [в человеке], но превосходит все сознательные существа, то есть, является Вездесущим Духом… Ведантист верит, что он [мир] был ничем и есть ничто в обособлении от Единого абсолютного Существа – Бога». И лишь когда еврейский философ описывает «атрибуты» Бога – пусть даже и бесконечного, – он расходится с учением веданты; ибо последняя позволяет одному лишь человеку называть свое сознание неким атрибутом своей души, «потому что оно видоизменяется, в то время как сознание (чайтанья) Бога едино и неизменно, а следовательно, никакое подобное разделение на субстанцию и атрибут неприменимо для Него».

То же самое тонкое метафизическое различие обнаруживается в тайне, благодаря которой безличный Брахма – Единый и Нераздельный, абсолютное «сознание», – не наделенный сознанием вселенной, становится посредством явной метафизической необходимости Ишварой, личным Богом, и ставит себя в прямую связь с вселенной – творцом которой он является – соответственно под определениями майи (иллюзии), шакти (силы) и пракрити (природы). Ведантический Брахма-Ишвара имеет столь выдающееся значение в философии Спинозы, что мы обнаруживаем, как эта идея окрашивает последующие воззрения Гегеля, одного из тех философов, который в наибольшей степени был вдохновлен этим еврейским идеалистом.

Неспособный освободить человеческую волю от подчинения железным законам, деспотично управляющих повсюду в физической природе, он отрицал реальность и природы, и закона, и отвергал их как продукт своего собственного разума (майя?). Следовательно, он отрицал существование Бога, ибо в его философии божество – это не некое индивидуальное существо, но просто проявление высших законов, необходимый и логичный порядок вещей, ordo ordinans [организующий мировой разум, лат . ] вселенной. Если принять во внимание факт, что благодаря специфической модификации языка то, что древние называли «субстанцией»,современная философия определяет как абсолют , или эго , мы обнаружим еще более удивительные параллели между пантеистическим мистицизмом древних и нынешним высшим трансцендентализмом, как в физической, так и в духовной науках. .

Д. Кемпбелл] обвиняет в своем «Царстве закона» в том, что они постоянно говорят о «простом навешивании ярлыков и правильной расстановке внешних фактов». Или же он подобно материалисту утверждает вместе с д-ром Тиндалем, что «порядок и энергия вселенной свойственны ей, а не привнесены в нее извне», что «это выражение четкого закона, а не переменной воли». Или же, не являясь непременно фанатичным ханжой, он выражает ранние наставления своего детства и рассматривает Бога как осязаемое, гигантское, действующее и разумное существо, наделенное личными качествами, которое периодически нисходит в различные аватары и становится «божественным мужем», подобно Вирадж и другим, и отрицает непонятное и ограниченное божество – некую незримую дымку.